– Приехал, толоконный лоб! – Лиля бросилась к брату, а Маргарита выпрямилась, с ненавистью уставившись на Тасю, которая тоже вышла на крыльцо.
Сложила на груди руки, легонько кивнула – здравствуйте, мол…
Батюшки, а горда-то не по чину эта стряпуха-потаскуха!
Ну ничего… судя по Лилиному поведению, девчонка еще ничего не знает. Говоров ей ничего не сказал, она по-прежнему считает матерью Маргариту.
Тем лучше! Вот оно, вот оно – оружие мести этой твари, которая сначала затащила Маргаритиного мужа в постель, потом родила от него эту девчонку, а потом и сама влезла в дом Говоровых!
Ну так получи…
Маргарита снова обняла Лилю, поцеловала в макушку:
– Ты мне расскажешь, как жила без мамочки?"
"– Да! – закричала Лиля, счастливая от такого внимания.
Никогда она не видела от мамочки столько ласки, никогда ее столько раз не обнимали и не целовали!
– А я тебе привезла много-много подарков! – сообщила Маргарита, краем глаза наблюдая, с какой горечью потупилась Тася.
Да что ты можешь дать этой девочке, кухарка в затрапезном платьице? Ни-че-го! Да на тебя смотреть противно – особенно когда рядом нарядная, холеная, восхитительная Маргарита! Даже если бы Лиля вдруг узнала, кто ее родная мать, она отвернулась бы от тебя с отвращением, шлюха полковая!
– А главный, знаешь, какой большой? Ну-ка, закрой глаза!
Маргарита прикрыла Лиле глаза ладонями, прижимая ее к себе.
Костя вытащил из кабины огромный пакет.
– Ну-ка, что у нас тут такое? – ворковала Маргарита, с торжеством глядя поверх Лилиной головы на бледную, молчаливую Тасю.
– Кукла? – Лиля осторожно дотронулась до пакета, не открывая глаз.
– Все равно не угадаешь, – засмеялся Костя. – Ладно, смотри!
Он наклонил пакет, и Лиля радостно закричала:
– Лилии! Смотрите, лилии!
Это был тщательно упакованный, с корневищем в земле, и влажной траве стебель лилии с крупными, роскошными бледно-розовыми цветами, которые испускали сладкий аромат. Порыв ветра донес его до крыльца, и Тасе показалось, что она глотнула яду.
Это было невыносимо… Как и видеть, что дочь снова восклицает: «Мамочка, я тебя очень люблю!» – и обнимает эту чужую женщину, эту злобную, ненавидящую ее женщину!
Тася не верила ни одному слову, ни одному ласковому жесту, ни одной нежной интонации Маргариты.
Если бы она любила Лилю, разве могла бы бросить ее на произвол судьбы, скрывшись с сыном в Крыму? Разве могла бы припечатать с такой ненавистью: «Потаскуха! И дочь твоя такой же вырастет!»
То есть Лиля вырастет потаскухой? Вот эта Люлька?..
