– Да ты хоть понимаешь, какие там условия? – разъярился отец. – Жара, пыль да вода соленая. Это тебе не здесь на даче – с мамой да Варварой под боком!
Он сердито собрал с полу валявшуюся там Лилину форму и туфли.
– Ну и пусть! – заорала Лиля. – Я его люблю!
– Люблю! – передразнил он. – Да ты хоть знаешь, о чем говоришь?!
– Слышали! – обиженно вскричала Лиля. – Мама уже говорила, что я ничего не знаю о любви. Это вы ничего не знаете о любви!
– Все, все! – отодвинулся от нее Говоров. – Я больше чепуху слушать не желаю! Ну что, Егорыч, скоро?
– Готов замок, тютелька в тютельку! – Егорыч собрал инструменты.
Говоров нетерпеливо пощелкал замком, проверяя.
Тем временем Егорыч подошел к кровати:
– Люлюша, ну не перечила бы ты отцу! – попросил ласково. – Он знает, что для тебя лучше! Ну разве это дело – под замком сидеть!
– Пре-еда-атель! – прохлюпала носом Лиля, обхватив руками озябшие плечи.
Егорыч уныло отошел.
– Мучители! Тюремщики! Деспоты! – вопила Лиля сквозь слезы.
– О! – обрадовался Говоров. – Вот теперь я вижу: дочь готова к поступлению.
Сколько синонимов мы знаем! Хорошее советское образование!
Егорыч, сокрушенно вздыхая, взялся было за веник: подмести стружки да опилки, но Говоров вырвал его из рук шофера и швырнул Лиле:
– Вот! Подмети и успокойся! Егорыч, пошли, пошли!
Михаил Иванович собственноручно запер дверь. В коридоре жались к стенке перепуганные Маргарита и Варвара.
– Еще раз сбежит – головой ответите, это понятно? – пригрозил Говоров.
Маргарита нервно поправила волосы, а Варвара простонала испуганно:
– Конечно, понятно, Михаил Иванович!
Из-за двери послышались глухие удары – видимо, Лиля колотила по ней веником, – и потом ее крик:
– Долой крепостное право! Я есть хочу! Я пить хочу! Изверги!
Варвара ринулась вниз – собирать «передачу» узнице.
Маргарита подошла к двери и тихо сказала:
– Лилечка… прости меня…
Послушала эти рыдания и невольно улыбнулась. Все-таки ее жизнь рядом с этой «приблудой», как Маргарита называла ее раньше, была хоть и нелегкой, но довольно забавной.
И она, честно говоря, к Лильке немного привязалась. И если бы девочка не была дочерью этой мерзкой стряпухи, ее вполне можно бы даже полюбить!
Ближе к вечеру Говоров устроился в саду, в беседке, в виду Лилиных окон. Время шло, а ничего не происходило… но он не сомневался, что произойдет!
Время шло.
– Ну давай! – шепнул Говоров.
И, словно в ответ, наверху распахнулось окно. Лилино окно.
Дочка высунулась, огляделась…
Говоров отодвинулся в тень.
