Лиля помогла Динаре сесть на заднее сиденье, сама устроилась впереди и всю дорогу таращилась в зеркальце на ее выкатившиеся глаза, кривившийся рот, позеленевшее, в крупных каплях пота лицо и тряслась от страха: а вдруг Динара вздумает прямо в машине рожать? Что они с Егорычем будут делать?!
Судя по выражению его лица, Егорычу было так же страшно, и оба вздохнули с облегчением, когда добрались до городского роддома и сдали Динару санитарам."
"Егорыч уехал, а Лиля позвонила из автомата матери и села в коридоре перед дверью с табличкой «Родильное отделение» – ждать.
Ей было по-прежнему страшно, но вот появилась Маргарита, и стало полегче.
Лиля бросилась в ее объятия и со страхом сообщила:
– Она уже три часа рожает! Это долго? Мамочка, а ты меня долго рожала?
Маргарита отстранилась, отвела глаза. На миг у нее даже дар речи пропал, потом все же заставила себя улыбнуться:
– Я не помню.
– Может, мы папе позвоним? – беспокоилась Лиля.
– Родит – позвоним, – кивнула Маргарита. – Успеется.
В эту самую минуту дверь родильного отделения открылась и появился человек в белом халате и шапочке.
Это был главврач – Силантий Андреевич Потапов. Разумеется, он знал жену и дочь первого секретаря горкома – так и засиял приветливой улыбкой:
– Маргарита Васильевна! Лиля! Все хорошо! Родила! Мальчик, три шестьсот, пятьдесят два, здоровый…
Маргарита вздохнула с облегчением. Как бы она ни относилась к Динаре, все же она родила Костиного сына… Ну, теперь Маргарита сама возьмется за воспитание ребенка! Оттеснит от него Динару! Может быть, у нее не окажется молока… Это вообще будет просто счастье!
Маргарита вдруг заметила, что главврач снял очки и поглядывает на нее как бы в растерянности:
– Только…
Развел руками, начал переминаться с ноги на ногу…
– Что? – насторожилась Маргарита.
– Мне неловко… – промямлил главврач. – У нас такой случай впервые…
– Договаривайте! – велела Маргарита.
«Может, без руки или без ноги родился?!» – мелькнула ужасная мысль.
– Одним словом, – сказал главврач, – сами сейчас все увидите! Я вам принесу халаты.
Он пригласил их в свой кабинет, что-то шепнул медсестре, и через минуту она вернулась, держа на руках запеленатого младенца.
– Ой! – сорвалась с места Лиля. – Я никогда новорожденных не видела!
Она подбежала к сестре, откинула с лица ребеночка краешек завернувшегося покрывала и…
И уставилась на Маргариту такими потрясенными глазами, что та бросилась вперед и сразу поняла, что так поразило Лилю: ребенок был чернокожий.
