Правда, спирт в ней давно сменился коньяком, да какая разница? Главное, что помогает, – особенно в такие деньки, как эти. Сердце так и скачет: и счастлив, что Тася рядом, и обижен, что отталкивает его, а жену жалко, и смотреть на нее тошно, и себя жаль, так запутавшегося… И неловко перед Егорычем, чертовски неловко!
А он молчит, только глазами в зеркало заднего вида зыркает, но вот сейчас как бросит гранату в своего товарища подполковника! И будет прав, между прочим. Совершенно прав…
– Не спрашивай ни о чем, – буркнул Говоров, сделав очередной глоток.
– И не смотри так! Ты – могила, понял?
– Да тут можете не беспокоиться, товарищ подполковник! – мрачно пообещал Егорыч. – Я и так молчал как могила, никому ни гугу, даже вам… Ну, про это… Ну, как Таську на вокзале встретил… Не удержался, ну, про Лильку всю правду-матку ей и выложил.
Говоров громко вздохнул.
– Нет, – оправдывался Егорыч, – вам-то я хотел рассказать, предупредить – даже вон, это, телефон междугородний нашел.
Ну, телефон-то нашел…
Он засопел, пожал плечами.
– Все ясно, Егорыч, – невесело хмыкнул Говоров, – так и скажи: струхнул, да, гвардии старшина?
– Точно, – сокрушенно согласился Егорыч, – струхнул маленько. Ну, не в свое дело я влез. Тут у вас жена, должность, положение…
Егорыч покосился в зеркальце и увидел, что Говоров опять глотает из фляжки.
Эх, вот же зацепила жизнь товарища политрука! Вот же зацепила!
– … а там – Таська, – уныло продолжил он. – Фронтовая любовь… Ох, ну и каша заварилась из-за моего длинного языка!
Говоров только хмыкнул.
Он не скажет Егорычу, что и проклинает его, и благодарит.
– Что ж теперь будет, а? – с тревогой спросил водитель.
– Расхлебывать будем, Егорыч! – И Говоров закрыл опустевшую фляжку.
* * *«Помяни о черте, а он уж тут!» – невольно подумал Дементий Шульгин, когда в его кабинете внезапно появился Михаил Говоров. Целый день собирался Шульгин позвонить другу и выяснить, что за чушь насчет поварихи несла тут Маргарита, но не было ни минуты свободного времени, да и хотелось, чтобы секретарь ушла уже домой, не взяла трубку невзначай и их разговора не услышала.
И вот только остался один и положил руку на телефон, как входит Михаил.
Хотя нет, не входит! Вваливается… И веселенький такой!
– По ночам надо спать, товарищ первый секретарь, а не разбазаривать казенное электричество! Это грубая политическая ошибка!
Язык у Говорова заплетался.
