"
"— Императору бы нашему, Николаю Александровичу, следовало бы время от времени напоминать эту историю падения Римской империи, — сказал Кутепов.
— Ну, почему только Николаю Александровичу! — не согласился Котляревский. — История падения России началась задолго до него, — и затем он спросил: — Ну, так что? Будете слушать?
— Конечно. Будем заполнять пробелы в нашем образовании, — улыбнулся Врангель.
— Так вот! Ко времени падения Византии на восточных просторах возникло новое государство. Славянское. Православное.
Князь Дмитрий Донской разбил на Куликовом поле ордынцев. К сильному московскому княжеству присоединились более слабые, такие как Ярославское, Тверское и Рязанское, а также Новгородская и Псковская земли и Чернигово-Северский и Смоленский уделы. Московскя Русь была молодой, решительной, она стала энергично обустраиваться на огромных пространствах.
В 1472 году московский царь Иван Третий (Васильевич) женился на Софье Палеолог, племяннице последнего византийского императора Константина Одиннадцатого, и принял на себя герб исчезнувшей Византии — двуглавого орла, птицы невиданной нигде в мире.
Тогда старец Филофей и сформулировал философскую концепцию преемственности между Римом, Константинополем и Москвой: «“Первый Рим” и “Второй Рим” пали. “Третий Рим — Москва” — стоит неколебимо. А “Четвертому Риму” не бывать».
Москва с каждым днем крепла и расширяла свои границы, превращаясь в одно из мощнейших государств на Восточно-Европейской равнине. Кто еще мог претендовать на духовное наследие православной Византии? И не только на духовное.
Русь с незапамятных времен испытывала страстное вожделение получить доступ к выходу из Черного в Средиземное море. А после падения Византии возникла призрачная возможность овладеть Босфором и Дарданеллами. Останавливало лишь одно: Османское государство, овладевшее Константинополем и проливами. К этому времени оно уже приобрело достаточную силу, чтобы помериться силами с Москвой.
Едва встав на ноги, молодое славянское государство нуждалось в торговых путях.
Древний и привычный путь «из варяг в греки», пролегавший через Северную Русь, Прибалтику и Киевскую Русь в Византию и дальше, в Европу, практически перестал существовать. Купцы, которые все же ухитрялись проникать в Европу, жаловались на непомерные налоги, изымаемые турками за проход через проливы.
Длительное время, несмотря грабительские поборы, московские государи пытались сохранить с Портой дружеские отношения.
