— Так этот твой патриарх Тихон, он где? — спросил Артем и обернулся к своему напарнику: — Не знаешь, Семен, где патриарх Тихон обитает?
— Вестимо где, в Москве.
— Слыхал, папаша? В Москве. А до ее еще тыща верст."
"— Далеко, — тяжело вздохнул Иван Игнатьич.
— Ну, и как же ты к Тихону попадешь? Он — в Москве, а ты здесь, в Одессе, без документов. К тому же еще и без билета. Кто тебя без билета на поезд посадит? А билет, дед, он больших денег стоит. У тебя хоть какие-никакие деньги есть?
— Нешто, без денег поеду.
Рассейских, по-правде, нету-ти. А турчанских есць малость, и болгарских чуток.
Артем взглянул на своего товарища и сокрушенно покачал головой: разговор у них явно не клеился.
— Гляжу я на тебя, папаша, видать, не нашего ты полету человек. Все больше на шпиона смахиваешь! — строго сказал он и обернулся к Семену: — Кинь мне, Сеня, ту веревку, шо я у тебя в подсумке видел.
Поймав на лету кусок веревки, Артем вдруг заорал:
— Руки за спину! Ну!
— Ты на меня не нукай! — совсем озлился Иван Игнатьевич.
— Я тебе не кобыла!
— Руки, говорю, за спину! Не то… — он снял с плеча короткий кавалерийский карабин, передернул затвор. — Шмальну — и все! И без всяких разговоров!..
— Тебе че? Деньги надоть? Возьми, не разбогатеешь, — спокойно сказал Иван Игнатьевич и полез в карман за гаманцом.
— Спрячь свои деньги, старый хрен! На кой они нам нужны! Последний раз приказываю: руки за спину! Отведем тебя до начальства, пущай оно разбирается, что ты за личность: придурок, аферист чи, може, натуральный шпион.
Те тоже умеють под дурочку косить. Их счас тут тоже развелось, як собак нестреляных. Там молчать не будешь! Там все, как на духу, выложишь!
После угроз Артем перешел на увещевания. Ни он, ни Семен не могли понять этого странного человека. На бродягу не похож. Одет по-чудному. На откровенный разговор не идет, все больше Ваньку валяет: про какого-то атамана упоминает, до патриарха рвется. Похоже, что сумасшедший, сбежал откуда-то из больницы.
А может, и шпион? Те тоже любую дурочку, когда им надо, перед тобой разыграют.
Услышав про начальство, Иван Игнатьевич не стал больше сопротивляться, позволил связать себе руки и послушно пошел по дороге в Одессу, сопровождаемый двумя конными пограничниками.
Где-то в пути они заехали на заставу и договорились насчет тачанки. В Одессу Иван Игнатьевич въехал на отбитой в свое время у махновцев пулеметной тачанке, подаренной в конце войны Фрунзе пограничникам.
