По поручению Дзержинского, типографию принимал у представителей Южного фронта бывший начальник ХОЗУ Кашерников, но его вскоре откомандировали по каким-то делам в Швецию. И так получалось, что прояснить судьбу типографии может только Дзержинский
Герсон, которому Кольцов уже порядком намозолил глаза, вдруг что-то вспомнил:
— А в нашей типографии ВЧК вы не наводили справки? Может, они что-то знают?
В самом деле, почему он сразу же не подумал о печатниках ВЧК? Они просто могли присоединить ее к своей типографии или отдать кому-то за ненадобностью.
Но выяснилось, что типография ВЧК находится едва ли не на самой окраине Москвы, в районе Ходынского поля. Быстро туда съездить не удастся, и Кольцов перенес поиски следов типографии на следующее утро.
Уставший и злой после бессмысленных хождений по кабинетам и впустую потраченного времени, он возвращался по внутреннему двору Лубянки к себе в кабинет.
— Боже мой! Павел Андреевич? — услышал он за спиной чей-то голос."
"Обернулся и увидел своего давнего знакомого, портного спецателье Беню Разумовича.
— Нет, подумать только! Вы четыре дня здесь. Нет, таки пять. И мы ни разу не встретились. Кого не хочешь видеть, так видишь пять раз на дню, а кого хочешь — так нет. К слову сказать, вы получили от меня небольшой презент? Простынки, пододеяльники, полотенца, носовые платки?
— Да, я вам очень благодарен.
— Вот! Это то самое главное для мужчины, который уже намерен жениться.
— Кто? — удивился Кольцов.
— Но мне сказали, что вы получили квартиру? Или это неправда?
— Получил, — согласился Кольцов.
— Тогда, возможно, меня обманули, что вы все еще не женаты?
— И это правда.
— Так слушайте меня внимательно. Вы уже в том возрасте, когда надо жениться. Возможно, вы тянули бы с этим, если бы у вас не было приданого. Но, слава богу, оно у вас есть. И квартира тоже. Попомните мое слово, к осени вы уже будете очень счастливы. Вы поняли мой намек?.. Кстати, я вас очень часто вспоминаю. И Фрида тоже.
— Ну, как там, в Париже, ваши братья? Надеюсь, они процветают? — Кольцов перевел разговор в другую плоскость.
— Какой еврей скажет вам, что он процветает? И знаете почему? Сколько бы денег у еврея ни было, он всегда думает, что у соседа их больше. И это очень портит настроение, — Беня наклонился к Кольцову и, перейдя на полушепот, сказал: — Надеюсь, это останется между нами.
— Не сомневайтесь, — успокоил его Кольцов.
— И еще по секрету. Я получил от Натана письмо. Его привез какой-то француз.
