Верховному комиссару Пеллё доложили, что его хотят видеть русские, должно быть, беженцы. Среди них много отставленных от армии солдат.
— Что они хотят? — спросил комиссар.
— Вы знаете этих русских. Когда их много, и они все вместе кричат, разве можно что-то понять! — сказал адъютант, довольно сносно знающий русский язык.
— Ну, хорошо! Выберите двух-трех самых спокойных, пусть расскажут, что им нужно.
Молодой, высокий, стройный, одетый во все цветное и от этого похожий на породистого петуха, адъютант вышел к ожидающим.
С утра толпа увеличилась едва ли не вдвое.
— Ты, ты и ты! — выбрал он троих. — Проходите!
— Не пойдем! — сказали они.
— Почему?
Сквозь толпу протиснулся Дзюндзя:
— Без меня не пойдуть.
— Почему? — совсем растерялся адъютант.
— Языка не знають.
— А ты знаешь?
— Тоже не знаю.
— Так в чем дело?
— В том, шо оны… как бы энто вам объясныть? У их неважный характер. Их можно уговорить. А меня нельзя.
— Ну, проходи и ты.
И они пошли вслед за адъютантом.
Комиссар вышел им навстречу, усадил в кресла, ласково спросил:
— Ну, рассказывайте, что у вас за дела? С чем пришли?
Дзюндзя вновь повторил то, что уже рассказывал Нератову, а затем пожаловался на Врангеля.
Он не только не стал с ними разговаривать, но даже едва не выгнал их взашей.
— Я понимаю вас, — сочувственно сказал комиссар. — Весна. День год кормит. Так, кажется, у вас говорят? У меня родители тоже фермеры, я знаю ваш крестьянский труд.
— Мы не крестьяне. То есть среди нас есть и крестьяне.
Но мало, — сказал крепенький бородатый мужичок в очках, отобранный адъютантом — Я, для примера, до войны выучился, маркшейдером на шахтах работал. Оттудова, с Донбассу, когда немец на нас попер, меня и мобилизовали.
— Я хорошо понимаю шахтеров, — снова посочувствовал комиссар. — Тяжелый труд! У меня родной брат всю жизнь в шахте проработал. В Эльзасе. Вы что-нибудь слышали об Эльзасе?
— Нам бы лучшее шо-нибудь про Рассею услыхать! — Дзюндзя почувствовал, что грамотный шахтер несколько отодвинул его от переговоров о главном и испугался, что комиссар начнет им долго рассказывать о тяжелом труде шахтеров в Эльзасе.
Их же интересовало совсем другое: — Як там теперь? Стреляють, чи нет? Якое до нашего брата — белого солдата — при Советах отношение? Ходять слухи, шо полную амнистию объявили. Листовки прислали. А от як обстоить на самом деле? Може, шо присоветуете?"
"— Да-да, понимаю вас. У Франции нормализуются отношения с Советской Россией.
