Василий, привязав шлюпку, спросил у Слащёва:
— И куда теперь? Время есть, немного вас провожу.
— Не нужно. Возвращайся, — твердо сказал Слащёв. — Мы уже никуда не торопимся. Постоим, подумаем.
— У вас что, негде остановиться? — удивился Василий. — Могли бы покаместь и дальше на «Твери» жить.
— Не положено. Я с сегодняшнего дня простой беженец. Без всяких обязанностей, но и без прав.
— А деньги? Деньги хоть вам выдали?
— «Керенки» здесь не ходят, а других в нашей армейской казне нет.
— И как же вы жить собираетесь?
Слащёв недоуменно сдвинул плечами: это и был тот главный вопрос, который он сейчас проворачивал в своей голове.
— А ты думаешь, те русские, что здесь осели, они сюда с деньгами приехали? — сказал Слащёв и легкомысленно добавил: — Заработаю!
Василий с едва заметной жалостью посмотрел на Слащёва и, подхватив саквояжи, решительно сказал:
— Пойдемте!
— Куда? — не понял Слащёв.
— Во-он, к таможне, — Василий указал вдаль, на несколько высящихся у самого морского обреза, зданий.
— Там, возле пароходного агентства, всегда много наших, русских. Пытаются там что-то заработать. Посоветуемся с ними. Может, разживемся у них каким адресом?
И пока они шли вдоль набережной, их глазам приоткрылась маленькая частица чужой припортовой жизни.
Пропахшие морем, обветренные и прокопченные солнцем рыбаки вытаскивали из фелюг тяжелые короба с пеламидой, ставили их на телеги, чтобы отвезти на рыбный рынок. Рыба блистала на солнце серебряной чешуей.
Ожидая конца погрузки, в оглоблях телеги понуро стоял маленький ослик. Он словно печально размышлял, хватит ли у него сил дотащить эту неподъемную тяжесть до рынка.
Пугая прохожих надрывными гудками клаксонов, по набережной торопливо бежали блистающие черным лаком автомобили. Уступая им дорогу, сторонились к тротуарам нарядные шарабаны, кабриолеты и пролетки с важно восседающими на них господами.
В одну и другую сторону набережной по тротуарам двигались пешеходы. Это были местные люди, в основном — портовые рабочие.
Они растекались по узким переулкам: в их глубине можно было разглядеть огромные лабазы, ледники, склады.
Среди пешеходов было много матросов. После длительной океанской и морской болтанки они и по тротуару вышагивали широко и вразвалку, так, как совсем недавно ходили по кораблю.
Время от времени в этой толпе лениво, флегматично, как верблюды в пустыне, брели темнолицые зуавы в красных петушиных нарядах.
