– Что же, он за шесть лет не болел ни разу? – удивлялся Коротков.
– Может, и болел, но ему больничный не нужен. Он же дома работал, на службу не ходил. Поэтому в поликлинику не обращался. А вот там, где он жил до женитьбы, карта должна быть. Он в то время был студентом, там без справки от врача не проскочишь.
Настя оказалась права. В поликлинике, обслуживавшей район жительства родителей Леонида, его карта нашлась. В детской поликлинике того же района им отыскали в архиве и первую карту Параскевича, поскольку до четырнадцати лет он наблюдался именно там.
Они съездили в прокуратуру, взяли у Ольшанского постановления о производстве выемки и обе карты забрали. Но оказалось, что в карте из детской поликлиники отражено состояние здоровья Леонида только начиная с пятилетнего возраста.
– Ну уж тут-то ты меня не убедишь, что он не болел, – уверенно говорил Коротков. – Я, как опытный отец, тебе скажу, что нет таких детей, которые до пяти лет ни разу не болеют.
– Наверное, они раньше в другом месте жили, – вздохнула Настя.
– Это сейчас ввели нормальный порядок, карты у людей на руках хранятся. А раньше помнишь, как было? Тебе к карте даже прикоснуться не давали, из регистратуры по врачебным кабинетам их сестры разносили. Когда переезжаешь, карту тоже не отдавали, делали краткую выписку, если нужно, а то и вообще ничего тебе не давали. Иди доказывай в новой поликлинике, что ты хронический больной или что у тебя аллергия на какое-нибудь лекарство. Придется выяснять у Галины Ивановны, где они жили в то время.
Только ты сам с ней разговаривай, у меня от нее судороги делаются.
Выяснить, где провел свое раннее детство Леонид Параскевич, им удалось только вечером, когда Галина Ивановна пришла с работы. Оказалось, что родился Леня в подмосковном Чехове, где в то время проживала семья Параскевичей. Перспектива тащиться в Чехов Настю не вдохновляла, тем более что завтра Коротков был плотно занят и отвезти ее не мог.
Из автомата они позвонили Ольшанскому с тайной надеждой, что тот освободит ее от тягостной обязанности.
Но номер не прошел.
– Карта нужна обязательно, – категорически заявил Константин Михайлович. – Более того, нужна и карта из роддома, где написано, как протекали роды и не было ли патологии беременности у его матери. Если мы проводим посмертную психиатрическую экспертизу, то важно все, до самой мельчайшей детали, чтобы понять, какие отклонения могли быть у человека. Все поняла?
– Все.
