Я полагаю, что все присутствующие здесь понимают всю важность своевременного приобретения бирки. Это, конечно, аллегория, и, может быть, не очень удачная, но зато смешная, как раз под стать новогоднему веселью. – Ирина улыбнулась и подняла бокал еще выше. – Я хочу предложить вам выпить за то, чтобы в новом году самые большие неприятности, которые кажутся нам ужасными, катастрофическими и угрожающими нашему благополучию и нашей жизни, вдруг оборачивались смешными и глупыми недоразумениями, которые так легко разрешить, потому что вы вовремя вспомните, что где-то в комоде у вас завалялась бирочка от скелета.
Все расхохотались, кроме Березина. Даже опасная Мельниченко смеялась, даже высокомерный Гущин кривил губы в едва сдерживаемой улыбке. Ирина поняла, что каждый из них примерил ее слова на себя и нет за этим столом ни одного человека, который бы их не понял, потому что слова эти подошли каждому, как умело сшитое платье.
Место справа от нее по-прежнему пустовало, и спустя некоторое время Ирина снова вышла на кухню.
Николая нигде не было, он ушел, воспользовавшись суматохой. На кухонном столе лежала записка:
«Уважаемые Сергей Николаевич и Ирина Андреевна! Прошу извинить меня за то, что покидаю ваш праздник, не попрощавшись. Но моя дама проявила неожиданную обидчивость, и после телефонного разговора с ней я понял, что должен мчаться искупать свою вину перед ней за то, что оставил ее в новогоднюю ночь. С праздником вас и всего вам самого доброго. Николай».
«Что ж, парень не на шутку расстроился, раз сбежал, – подумала Ирина.
– Но и лицо держит. Молодец».
Следом за ней из комнаты вышел Березин.
– Ира, что происходит? Где Николай?
– Ушел. – Она усмехнулась. – Вернее, сбежал. Сережа, он требовал у меня какую-то пленку. Почему ты меня не предупредил об этом? Почему я ничего не знаю об этой пленке? Почему ты ставишь меня в положение, когда я вынуждена на голову становиться, чтобы никто ничего не заметил? Почему?
Она сама не заметила, как стала повышать голос. Чувство вины, угнетавшее ее все последние дни, в один миг обернулось злостью, как только она почувствовала, что можно в чем-то упрекнуть не только ее саму, но и Сергея.
Березин шагнул к ней и крепко схватил за руки.
– Тихо! Не кричи. Он объяснил тебе, что это за пленка?
– Нет. Предполагалось, что я и так все знаю. Другой вопрос, знаешь ли ты сам. Он требовал у меня пленку и шантажировал фотографиями твоей шлюхи-жены, к которой ты, однако, не брезговал прикасаться.
