Если уж проверять версию, то как следует», – подумала Настя.
– Припомните, пожалуйста, когда это было.
– Летом. Дату я, конечно, не вспомню. Примерно в конце июня – начале июля.
– Опишите машину. Марка, цвет. Может быть, вы на номер посмотрели?
– Номер не видела. И вообще было уже темно. «Волга», темная такая.
– Ну как же так, Галина Ивановна, вы говорите, что было темно, ни номера машины, ни цвета вы не разглядели, а Светлану увидели и даже увидели, что она гладит мужчину по затылку и по щеке. Так не бывает.
– Очень даже бывает, – рассердилась Параскевич. – Светлану я вообще увидела на улице, она покупала сигареты в киоске. Я очень удивилась, ведь ни она, ни Ленечка не курили, хотела было окликнуть ее, а она сигареты взяла и идет к машине. Я же вижу, что это не Ленечкина машина, потому и окликать не стала. Нагнулась, чтобы посмотреть, кто за рулем, и увидела…"
"«Ничего ты не увидела, – зло сказала про себя Настя. – Сочиняешь на ходу, только чтобы Светлану подставить. Ну покупала она сигареты, ну садилась она в «Волгу», дальше что? Между прочим, Ленечка твой курил с девятого класса, а в последние три года – по полторы пачки в день.
Просто ты устраивала ему истерики и заклинала всеми святыми не поддаваться вредной привычке, а ему проще было скрывать, что он курит, чем выслушивать твои вопли. Он, может быть, и на Светлане-то женился не по страстной любви, а единственно для того, чтобы уйти из дома и не жить с тобой».
– Скажите, Галина Ивановна, как вам казалось, Светлана – умный человек?
– Да что вы! – пренебрежительно махнула рукой женщина.
– Откуда там ум-то возьмется? Она, по-моему, за всю жизнь две с половиной книжки прочитала.
– Я спрашиваю не про образованность, а про ум, интеллект. Умение логично мыслить, обобщать, анализировать, формулировать выводы, связно излагать свои мысли.
– Ну я же вам сказала, она была бездарной журналисткой.
Галина Ивановна никак не хотела видеть разницу между интеллектом, начитанностью и профессиональной пригодностью. Раз бездарная журналистка, значит – круглая дура.
Интересно, что бы она сказала, если бы эта бездарная журналистка оказалась невероятно талантливым биологом?
– Значит, как человек она в целом не умна, – уточнила Настя не без задней мысли.
– Абсолютно, – горячо подтвердила мать писателя.
– А у вашего сына никогда не возникало неудовольствия по этому поводу? Ведь он, как натура творческая, тонкая, художественная, не мог не видеть, что его жена недостаточно умна и образованна.
