Досюков осужден за убийство на восемь лет, вину свою не признал и, уже находясь в зоне, написал Поташову письмо с просьбой помочь реабилитироваться. Это дело у вас было?
– Нет, куда там, Досюков – такая фигура, что дело сразу в главк министерства забрали.
– И ваших никого не привлекали?
– А зачем им мы? Там же раскрывать нечего было, потерпевший умер не сразу, какое-то время был в сознании и сам сказал, кто в него стрелял.
– Оговор исключен?
– А смысл? Оговорить могут свидетели, а умирающий человек вряд ли будет склочничать и интриговать.
Бывает, конечно, что родители, смертельно раненные своими идиотами детьми, пытаются и перед лицом смерти их спасти, но в этом случае они просто молчат, а не называют первого попавшегося невиновного. И что же, Досюков при такой фактуре на что-то надеется?
– Выходит, что так. Или он отчаянный лгун и проходимец, или его кто-то засадил. Но в первое мне верится больше, чем во второе.
– Мне тоже. Так в чем твоя проблема?
– В Иване. Видишь ли, я не понимаю, почему он порекомендовал Поташову именно меня.
Он что, других частных детективов не знает?
– Ну, Влад, ну что ты, ей-богу. Ты же у него работал, он о тебе очень высокого мнения…
– Вот! – Стасов назидательно поднял вверх указательный палец. – Вот этого я и боюсь. Если Иван посоветовал обратиться ко мне, значит, он как-то заинтересован в этом деле. А как он может быть заинтересован? Либо Поташов – его друг, но ты говоришь, что это не так, либо его другом является сам Досюков.
Так если Досюков – его друг, почему же Иван не спас его на стадии расследования? Не спас, потому что Досюков действительно виновен и сделать тогда ничего нельзя было. А сейчас, вероятно, появились какие-то возможности. Может быть, поработали со свидетелями и заручились тем, что они поменяют показания и скажут, что в милиции их принудили сказать то-то и то-то против Досюкова. Или еще что-нибудь. Может быть, купили какого-нибудь прокурора или судью и заручились их обещанием принести протест на приговор и рассмотреть дело еще раз.
А что? Очень даже возможно. Появятся новые факты, дело возобновят по вновь открывшимся обстоятельствам, и ку-ку, Маруся. Новый приговор будет уже совсем другим. Но эти обстоятельства нужно как бы «вновь открыть», и это собираются сделать моими руками под видом частного расследования, ведущегося по заказу известного правозащитника. Настасья, мне бы не хотелось участвовать в дерьмовых махинациях.
