Давай выпьем, помиримся и отметим удачу. Надень что-нибудь, ты замерзнешь. А я пока все приготовлю.
Ирина снова ушла в ванную, а Березин в который уже раз мысленно выругал себя за несдержанность. Господи, ну что он цепляется к ней? Неужели его так раздражает именно то, что она была проституткой? Да какое, в конце концов, имеет значение, кем она была? Значение имеет только то, кем будет он сам.
Он достал бутылку «Дом Периньон», которую купил недавно в баре ресторана за сто долларов как раз для такого вот тихого домашнего торжества.
Он сам себе не признавался, по поводу чего может состояться это торжество, но в глубине души надеялся, что пройдет в Думу и на радостях выпьет дорогое шампанское вместе с Ириной. Ладно, до воскресенья он успеет купить еще бутылку, если будет нужно. А этой придется пожертвовать, чтобы разрядить конфликт, возникший по его, Березина, вине и глупости. Ирина ни в чем не виновата, она на приеме вела себя безупречно и старалась изо всех сил. Интересно, Диана видела информационный выпуск? А Виктор Федорович?
Воровато оглянувшись, Березин быстро схватил телефонную трубку и набрал номер.
– Виктор Федорович? Это Березин, добрый вечер.
– Добрый, добрый, – пророкотал в ответ добродушный бас. – Видел только что по телевизору. Молодцы.
– Вам правда понравилось? Вы считаете, что у нас все получилось?
– Даже и не сомневайся. Волнуешься перед выборами?
– Конечно. Значит, как мы с вами договариваемся? На понедельник?
– Да, пожалуй, в понедельник уже будет ясность, прошел ты в Думу или нет.
Как Ира?
– Хорошо, спасибо.
– Притерлись друг к другу?
– Пытаемся. Всего доброго, Виктор Федорович, я позвоню в понедельник.
Березин положил трубку и только тут заметил, что Ирина стоит почти совсем рядом. Он и не услышал, как она вошла в комнату.
– Ты ЕМУ звонил? – спросила она.
– Да. Отчитался за сегодняшнее мероприятие. Он видел нас по телевизору.
– И что сказал?
– Похвалил, сказал, что мы молодцы.
– А что мы с тобой пытаемся делать?
– Я не понял, – вздернул брови Сергей Николаевич.
– Перед тем как попрощаться, ты сказал: «Пытаемся».
– Ах, это… Он спросил, притерлись ли мы друг к другу. Садись, Ирочка, бери бокал, и давай выпьем.
Она послушно села на диван, взяв со стола бокал на длинной тонкой ножке. Березин уселся рядом с ней, почти вплотную. Он понимал, что с Ириной нужно мириться, нельзя ее обижать. Во-первых, она этого не заслужила. А во-вторых, просто нельзя. Иными словами, опасно. Ей ведь терять нечего, случись что.
