Данкан провел лезвием по запястью, подставил под тонкую струйку кровесборник и указал на метки на внутренней поверхности.
– Один флакон. Два. Три.
Он прикрыл глаза и погрузился в медитацию, пока сосуд наполнялся кровью. Едва густая алая жидкость доползла до верхней метки, князь быстро прижал порез бинтом, на который заранее была нанесена заживляющая мазь, а после в несколько глотков осушил кружку.
– Теперь ты. Справишься или помочь?
– Справлюсь! – процедила я сквозь сжатые губы.
Холодное остро заточенное лезвие почти не причинило боли.
Плохо только, что теперь запястья покроют тонкие шрамы, как у самого Данкана – его руки будто расчерчены полосками вплоть до локтя. «Я ива на ветру… – мысленно произнесла я, глядя, как, капля за каплей, кровь ткача заполняет сосуд. – Я гнусь, но не ломаюсь…»
– Плохо порезала, – недовольно сказал Данкан. – Придется долго ждать.
Он осторожно разливал из узкого носика драгоценную жидкость по сосудам, закупоривал пробками и тщательно обвязывал каждую вощеной бумагой.
"
"Флакон ничем не отличался от стандартных сосудов для хранения крови: такой же носил на груди Фрейн, чтобы изменить внешность. В начале ужина он бросил артефакт на стол и забыл о нем, а я, дождавшись момента, когда князь Лэггер отвлечется на разговор с полковником Виром, а принц ненадолго выйдет на свежий воздух, припрятала флакон в карман. Надо придумать, как передать его ректору Кронту: для оппозиции новое изобретение тайной императорской лаборатории окажется полезным.
– Достаточно! – прервал меня наставник. – Ни одной капли не должно пропасть напрасно. Ты зазевалась и перелила!
Да, я отвлеклась на мои шпионские размышления и пропустила момент, когда кровь поднялась над последней меткой.
– Бинт! И настой!
Я послушалась, решив, что не стану попусту тратить нервы, расстраиваясь из-за грубости Данкана. Он больной старый человек, ему бы сейчас сидеть у камина, греть косточки, а не по гарнизонам разъезжать.
Горько-соленая жидкость встала колом в горле: ни туда, ни сюда.
– Глотай! Это неприятно только первое время.
Я с трудом протолкнула кроветворный настой в желудок, а Данкан тем временем перебинтовывал мое запястье. Выглядел князь ужасно, но руки по-прежнему были тверды, пальцы не тряслись. Не знаю, что он увидел на моем лице, когда я переводила взгляд с покрытой желтыми пятнами пергаментной кожи рук на облепленный жидкими волосами череп.
