Моя бы воля – облизал бы ее полностью. И проглотил. - Жить он будет. Такого палкой не добьешь, - веду носом к маленькой ушной раковине, аккуратно сжимаю мочку зубами, будто в наказание причиняя ей боль. Но она соблазнительно охает.
- Ты ведь знал, что он мне изменяет? С самого начала знал, – с придыханием произносит Лина, подается навстречу поцелуям. - Поэтому ты его по врачам гонял?
- Знал, - хрипло признаюсь. Я как под сильнодействующей сывороткой правды, все ей выдать готов. Подчистую.
- А мне не сказал… - резко отклоняется, упираясь в мои плечи ладошками и обиженно смотрит мне в глаза.
- Ты разговаривать со мной не хотела. Просила не лезть, - сурово свожу брови, отчитывая мелкую. - Поэтому я присматривал за тобой на расстоянии. Колю к тебе не подпускал, приказал ему держаться подальше.
- Однако ты не был рядом круглыми сутками, свечку не держал. А если бы мы с ним… - всхлипывает, внезапно срываясь. – Вдруг бы Ник… Тогда я бы тоже что-то подхватила от него… - делится своими страхами.
Укладывает ладошку на животик, и я наконец-то понимаю, что ее испугало. - А у нас малыш.
Лина так мило это произносит, что я плавлюсь.
У нас. Малыш.
Накрываю ее руку своей, прячу под лапой животик, будто защищая ребенка.
- Но ты ведь с Колей не спала, так? – ладонь напрягается, превращаясь в каменную. - Волноваться нам не о чем?
- Ни с кем я не спала! – дергается на моих коленях Лина. Вопросительно и грозно смотрю на нее, злюсь, что она так легко сбрасывает меня со счетов. - С тобой не считается, - небрежной фразой совершает выстрел в лоб.
Точнее, гораздо ниже – метко попадает между ног.
- Не слушай мамку, - проникаю пальцами под ее ладонь, ласково поглаживаю живот. – Папка у нее первый и лучший. И единственный.
Исподлобья зыркнув на Лину, ловлю ее странный, внимательный взгляд. Мелкая поджимает губы, замирает и смотрит на меня так, словно впервые видит. Как на незнакомца, который проник в ее дом, пробрался в душу и покушается на сердце. Она изучает меня недоверчиво, настороженно, и в то же время с потаенным огоньком надежды в чарующих глазах цвета жженной карамели.
- Ром, а ты меня… - облизывает пересохшие губы, и я фокусируюсь на них, как маньяк. – Хотя бы немножко… - закусывает щеку изнутри, не решаясь закончить вопрос.
Ни хрена не понимаю, но на все согласен. Лишь бы мелкая со мной осталась.
- Все, что скажешь и как скажешь, - прорычав это, тут же нарушаю собственное обещание. Ведь не даю ей произнести ни слова.
