Прежде чем постучать, звоню ей. Может, судьба смилостивится надо мной… Но нет. Надежды осыпаются прахом вместе с длинными гудками. Лина не берет трубку.
Заношу кулак – и уверенно стучу в дверь.
Через несколько секунд на пороге появляется мужчина средних лет, окидывает меня оценивающим взглядом с ног до головы, чуть заметно дергает густыми бровями.
Не нравлюсь. Это у них с Линой наследственное.
- Здравствуйте… - судорожно вспоминаю отчество моей мелкой. – Владислав, - протягиваю руку.
- Влад… Аркадьевич, - уточняет холодно.
– А вы?
Вопрос звучит четко и коротко, а между строк читается: «Беги, глупец!» Вот только без своей будущей жены никуда я не уйду.
– Меня зовут Роман. Вы не могли бы позвать Лину?
Глаза-лазеры меня опять словно просвечивают насквозь, но на этот раз медленнее, внимательнее. Пропускают через рентген. Ищут что-то полезное, но находят лишь груду костей. Списывают в категорию «Не годен для семейной жизни»."
"- Неформал? – Влад кивает на мои волосы, но я игнорирую его выпад.
- Почему? Спортсмен, - невозмутимо пожимаю плечами.
- Хрен редьки не слаще, - тяжело вздыхает, почесывая затылок. - Ладно, проходи, - так и не пожав мне ладонь, отворачивается и отступает вглубь коридора. Машет рукой, приглашая меня войти.
- Так Лина дома, да? – уточняю с подозрением.
- Проходи-проходи, спортсмен Роман, - настаивает он и, стоит мне переступить порог, захлопывает за мной дверь. Плотно. На замок. – Побеседуем, раз уж сам приехал.
Шестое чувство, поздно пробудившееся из комы, панически вопит, что меня жестко… ввели в заблуждение.
Однако назад дороги нет – мне этого Влада Аркадьевича еще внуками обеспечивать, так что придется договариваться.
Глава 40
Каролина
- У тебя появился мужчина? – невозмутимо выдает Ева, как только за Тимуром захлопывается дверь. Его вызвали в один из автосалонов, которыми он владеет. Я надеялась после его ухода вздохнуть с облегчением, но сестра не дает расслабиться.
Давлюсь ромашково-мятным чаем, обливаю блузку.
Закашливаюсь сильно, с надрывом, до слез. В горле и носу першит, однако я рада тому, что получила возможность отсрочить пытку. Правда, перед смертью не надышишься, а разговор по душам с сестрой неизбежен.
При Тимуре Ева старалась не поднимать тему моей личной жизни. Мы обсуждали, в основном, юридическую практику, где я ни дня не провела. Пришлось признаться, что я недовольна будущей профессией, а согласилась на нее после уговоров отца.
