Так что да, это самое большое доверие, которое я кому-то вручала. Полную власть над моей судьбой!
Берг вжимает меня своим телом, но руки свободны. И они без моего ведома отвешивают пощечину мужчине. Бьют в плечо, толкают. Сейчас я не просто бешусь, как когда ревновала к Татье. Я вымещаю всё, что накопилось. Страх, неуверенность, мщу за то, как он вёл меня с собой в самом начале.
— Ты вечно рычишь!
Тяну за тёмные волосы, заставляя встретиться со мной взглядами.
— Ты молчал всю поездку. Заставил меня теряться в догадках.
Я чувствовала себя ненужной!
По толчку на каждую фразу, пока не замечаю, что поцарапала Бергу шею.
— Я сделала то, что должна была! Ради своего клана, Альфа. Разве не так бы ты поступил? Не пошел защищать свои семьи от врага? Не сделал бы всё, чтобы невинные не пострадали? Там пятьдесят ведьм было, Берг. Которым Верховная разрушала жизни! Я должна была что-то сделать, и это был единственный способ.
— Почему ты мне не сказала?
— Потому что я не знала, — задыхаюсь эхом своих чувств, которые давят изнутри.
— Это всё было решено за секунду. Все варианты, все способы. И я…
Говорю и продолжаю его бить. Куда дотянусь. Словно именно это мне нужно после того, как магия в крови смешивается со злостью. Превращается во взрывоопасный коктейль.
— Я Альфа, я принимаю решения!
— Так иди их принимай в другое место!
Глава 57. Тая
Мы орём друг на друга, упираемся взглядами. Я чувствую, как режет глаза, словно песок попал. Мой цвет ведьмы — расплавленное серебро — появляется и сталкивается с алыми рубинами Берга.
А мои руки действуют против моей воли, цепляют кофту мужчины, касаются его тела. Напряженных мышц, ведут по дорожке тёмных волосы. Берг вжимается окончательно. Не целует, кусает.
И я не оборотень, но отвечаю тем же. Оставляю свои метки, постоянно касаюсь. Перехожу губами на плечи, когда стягиваю с него вещи. Словно если хоть на секунду оторвусь, то просто рассыплюсь.
— Дикарь! — возмущаюсь, когда зубы вонзаются в мою метку, а мужские пальцы сжимают грудь через майку.
Никакой защиты в виде лифчика. — Ты дикарь, Берг. Грубый, невыносимый…
— А ты дикая, своенравная, — ткань трещит от его силы, оставляя меня обнаженной. — Невыносимая. И при этом, самое ценное, что у меня есть. Поэтому я запру тебя нахрен. Никуда не выйдешь, будешь сидеть под замком, заниматься медвежонком. Мной. Плевать, больше я тебя не отпущу.
— Конечно, — бурчу, чувствуя глупое счастье внутри. — Я ведь Истинная, никуда не денусь."
"— Опять не слушаешь, куколка.
