— Мой отец — мёртв! — в носу начинает щипать, каждый раз, когда в слух произношу. Столько лет прошло, а в груди до сих пор ноет. Потому что, если бы не я — он был бы жив. — Не тебе говорить о нём, понял?! Хорошо, что он не дожил и не видит, какому монстру я досталась.
В горле противный ком, который проглотить не получается. Я не плакала, когда узнала, что я пара монстра. Не плакала, когда Берг тащил за собой. Но сейчас глаза жжет, и я ничего не могу с этим поделать.
— Блять.
— Не трогай меня, — повторяю, когда утыкаюсь в мужскую грудь.
Берг сжимает, сдавливая руки вдоль туловища. Полностью в его власти и не могу выбраться. — Пусти.
— Я говорил о наказании. Это — его часть. Пока не усмиришься, будем так стоять.
В объятиях мужчины медленно успокаиваюсь. Это не поможет мне смириться с фактом, что я должна стать парой Берга. Но грусть по семье медленно отходит.
От оборотня пахнет лесом, снегом и отчетливо кровью. Утыкаюсь взглядом в выемку на его шеи. Смотрю, как дёргается кадык, и сильнее сжимается челюсть.
А затем его ладони начинают ползти по спине. Вверх и вниз, раз за разом.
— Затихла, куколка? Значит, пришло время поговорить.
Глава 8. Берг
У моего Зверя нет нюха, как у Волков. Но даже меня забивает запахом пыли и ландышей. Ядовитая смесь, которая заставляет встрепенуться. Куколка пахнет горем. Таким глубоким, что пробивает. Даже брат, потеряв пару, легче переносил.
— Не трогай меня, — рвётся из объятий. — Пусти.
Хочется свернуть ей шею и утешить одновременно. Чертов Зверь пытается оберегать пару от всего.
Даже такую строптивую, как эта девушка. Я много ведьм видел, но эта — вынос мозга.
Выводит за секунду, царапается и кусается каждую секунду. Нахрен бы послал сразу, не будь Истинной. Не соберись замуж за этого сопляка недо-Альфы. Моя самка никогда не будет принадлежать другому.
— Я говорил о наказании. Это — его часть. Пока не усмиришься, будем так стоять.
Стоит прямо, поглядывая на меня со злостью в глазах. Дышит шумно, губы поджимает. Усмирял бы я другими способами, но удерживаю Зверя на коротком поводке.
Из груди рычание рвётся, желание заклеймить Куколку.
Её характер нужно притуплять, под себя прогибать. И я радо этим займусь, пока не поймёт, как вести себя должна. Правду же сказал, любая бы другая уже огребла намного больше.
— Затихла, куколка? Значит, пришло время поговорить.
— Поговорим о том, как ты меня отпустишь?
— У тебя не шибко прозорливый ум, да? Ты никуда не уйдешь. Ни сейчас, ни завтра, никогда.
