Словно наказывая за молчание.
— Ненавижу!
Повторяю, когда Берг снова замирает. Раз за разом. Доводит до передела, а после прекращает. Идеально чувствует, когда мне будет достаточно всего одного прикосновения, и не даёт этого.
— Я могу так очень долго, — только в его голосе больше рычания, чем слов. — Ещё раз причинишь себе вред — буду изводить всю ночь. Ты поняла меня?
— Катись к черту!
Всхлипываю, потому что мне уже невыносимо от возбуждения. Внизу тянет, дыхания не хватает. Но я не опущусь до того, чтобы просить.
Нет, ни за что. Этого он не получит. Хотя мир расплывается из-за слёз. Тех самых, которые появляются на грани. Когда слишком много желания внутри, которое не может выплеснуться.
— Тише, куколка.
Он покрывает колючими укусами мою шею, царапает щетиной. Повторяет моё имя, это чертово «куколка» и «ведьмочка». А ещё постоянно называет своей.
Сжимаюсь, ожидая, что сейчас всё снова прекратится. Но Берг не останавливается, сильнее прижимая к себе. Ловит мои губы, обводит клитор по кругу.
И всё взрывается.
В ушах звон, нарастающий с каждой секундой. Меня колотит, словно лихорадкой, словно давно отравлена и пришла моя кончина. Внезапно накрывает слабостью, такой приятной и лёгкой. Когда всё кружится вокруг, а я чувствую себя идеально.
— Боги, как ты пахнешь, — он ведёт по моей шее, утыкаясь лицом. Держит меня в своих руках, потому что я бы давно пала. — Моя.
Пытаюсь опровергнуть это.
Повторить, что никогда не буду ему принадлежать.
Что случившееся ничего не значит. Между нами сделка, с моей свободой в конце. Если не придумаю другого способа сбежать. А я придумаю, обязательно что-то придумаю.
Так много хочу ему сказать.
Но получается лишь откинуться на его мощную грудь, ощущая себя опустошенной.
Глава 27. Тая
— Ты — дикарь.
Единственное, что получается сказать после того, как меня перестаёт трясти. Одёргиваю футболку, стараясь натянуть как можно ниже. И морщусь, потому что чувствую между ног его семя.
— Тебе понравилось, куколка.
— Ничего подобного. Тебе показалось.
Берг рычит за спиной, а я стараюсь сдержать неуместную улыбку. До безобразия просто вывести мужчину из себя. Возможно когда-то это закончится для меня свёрнутой шеей. Но пока — у меня есть единственное развлечение.
— Ещё раз, куколка. Рискнешь навредить себе…
— Я проверяла твои слова, Берг, — отвечаю раздраженно. Будь у меня силы закончить всё это — мужчина не успел бы.
