Остаются лишь его касания, сладкая дрожь, которая проходит по бёдрам.
— Не кричи, куколка. Я же обещал массаж.
— Массаж делают не так, — всхлипываю, кусая пальцы.
— Я — так.
Давит изнутри, доводит до исступления. До тёмных вспышек перед глазами, когда слышно только частое дыхание. Пытаюсь свести ноги, сжаться, чтобы хоть немного унять жар. Но получаю лишь болезненный щипок за талию, и ладони, которые давят на колени, прижимая к постели.
Всего на секунду Берг отстраняется, а меня окутывает холод. Пустота, которая со звоном разлетается, когда мужчина толкается.
Сразу, полностью входит.
Его так много, распирает изнутри. Весом своим прижимает, вдавливая в кровать. Руками касается, сжимает бёдра, лаская грудь. Много и катастрофически мало. Недостаточно, чтобы получить желанного.
Хватаюсь за его плечи, веду по рукам. Очерчиваю мышцы, спрятанные под загорелой кожей. Глажу спину, давлю на лопатки. А затем впиваюсь ногтями, когда мужчина ускоряет темп.
Без жалости и промедления, выбивая из меня стоны. И разжигает во мне злость наравне с желанием.
Заставляет кусать в ответ, надавливать пальцами, сильнее сжиматься. Отвечать той дикостью, которую мужчина вливает через поцелуи.
— Ты. Меня. Похитил.
Рычу, как настоящий зверь, подаваясь бёдрами навстречу. Выгибаюсь от очередного грубого толчка, чувствуя, как внутри искрит магия. Трещит, разлетается огоньками по телу. Так, чтобы горло сдавливает и весь мир сужается до лица Берга.
— Я. Тебя. Вернул."
"Новый укус на каждое слово, толчок, касание. Всё, чтобы я забыла о споре.
Отдалась на полную, насладилась тем, как дрожь сковывает всё тело.
— Я не была твоей, чтобы возвращать.
Хочу ещё что-то добавить, но сложно говорить, когда всё внутри скручивает. Сердце тарабанит, отдавая вибрацией в рёбра. Пытаюсь вдохнуть кислорода, но только сильнее пропитываюсь запахом Берга. Мужским, мускусным, без лишних примесей. Только он сам, отравляющий меня.
Между ног горячо пульсирует, принимая мужчину. В груди так тесно, не могу ничего. Только сильнее прижать к себе его, чувствуя, как меня накрывает.
Губительной лавой, которая разъедает каждую клеточку. Освобождает таящееся возбуждение. И я срываюсь на крик, сжимаясь сильнее. Задыхаюсь, растворяюсь, наслаждаясь тем, насколько мне хорошо.
Не успеваю отдышаться, как меня снова прижимают. Тяжелой лапой поперёк живота, не давая подняться. Берг лежит близко, слишком. Едва не уткнувшись в собственную метку.
— Была моей, — мужчина внезапно продолжает. — С самого рождения.
