"
"Хочу в очередной раз раззадорить зверя, довести до грани. Пускай сорвётся, покажет свою истинную сущность. Даже если убьёт — пускай. Я переживу. Едва не смеюсь от такого диссонанса. Но умереть не страшно, намного хуже оказаться пленницей Берга.
Но все слова забивает снег. Обжигает своим холодом, топит меня. Уходит секунда, прежде я понимаю, что это не оборотень меня толкнул в сугроб. Пытаюсь выбраться, когда слышится вой.
Меня не бросили! Не оставили, а кинулись на помощь.
— К границе, — командует один из мужчин.
— Сто метров и мы на нашей территории.
Сто метров, которые мне нельзя преодолевать. Подскакиваю, не обращая внимания на влажное платье, и бросаюсь прочь. Не навстречу стае Дана, вдруг и меня заденут. Чуть сторону, но обратно к клану. К своей семье.
Но я даже несколько шагов не успеваю сделать, как меня дёргают назад. Сжимают крепкие руки, волоча за собой. Отбиваюсь, царапаю горячую кожу и готовлюсь к боли.
— Угомонись, блять, — мужчина дёргает меня, толкает, обращается, как с куклой.
Никто и слова не говорит, но понимаю, что мы больше не на свободной земле. Здесь магия другая, сжатая, давящая. Эта территория не принадлежит Гекате, и энергия в крови подчиняется другим законам.
— Слушай сюда, куколка! — Берг отталкивает, заграждая собой путь к моей свободе. — Смирись и прекрати показывать зубки. Обломаешь.
— Да?
Озираюсь, но мы вдруг оказываемся в одиночестве. Сдёргиваю с шеи кулон матери. Цепочка больно впивается в кожу, пока не рвётся. Наставляю на мужчину.
Кулон в форме кинжала, который обвивает стебель розы. Крупный, совсем не несущий магии для ведьм. Но с заостренным концом, которым можно ранить.
Я использовала его для магии на крови, сейчас собиралась остаивать свою жизнь.
— Испугала, — мужчина откровенно смеётся над моими попытками себя защитить. — Вгонишь на сантиметр максимум, а я потом с тебя спрошу.
— Дай мне уйти. Я не стану твоей, не приму такого чудовища. Забудь, что у тебя есть Истинная. Я отказываюсь ею быть.
— Ещё вяк! — глаза мужчины наливаются красным, ослепляя.
Худшее, что я видела в жизни. Страшное, жуткое. — И я перестану быть нежным.
— А это нежностью было? Ты жестокий и…
— И в переулке тебе нравилось. Едва не текла на мои пальцы, тёрлась, как похотливая самка.
— Замолчи.
Пальцы дрожат, но твёрдо держат подобие кинжала. Длиной в пять сантиметров, а острая часть ещё меньше.
— Даже не отпустишь, я всё равно не буду с тобой.
— И что же ты сделаешь?
— Отправлюсь к духам.
