Чужая невеста для сына герцога

— Он пока спит, и тебе тоже надо отдохнуть, — сказал маг.

Равьеру снилось, что он плывет по морю на корабле. Волны с белыми барашками пены набегали и ударялись в борт, а он вглядывался вдаль. Ему очень надо было достичь далекого берега…

34.3

Эдрик лежал без сна, слушая ровное дыхание жены. Ильеста доверчиво устроилась на его плече, и Эдрика охватило неведомое ранее чувство щемящей нежности. Иль стала сейчас для него маленьким островом счастья среди всех потрясений, обрушившихся сегодня на него.

Болезнь отца, потрясение от того, что Равьер жив, слова Гийома про кровь аэсти, новость про беременность Ильесты.

Эдрик вздрогнул, вспомнив чудовище с зелеными глазами, которое они с Гийомом и жрецом нашли в подземелье старой башни.

Почему так поступил отец? Из страха перед проклятием? А что, если бы после смерти брата проклятие перешло бы к нему самому или их будущему ребенку?

На это пока не было ответов, и Эдрик вздохнул.

Ильеста заворочалась рядом, и он осторожно обнял ее.

На рассвете Эдрик отправился во флигель к Шу-вээсу. Ни жрец, ни Гийом не спали.

— Светлого дня, господин Эдрик, — поклонился ему ученик жреца, и Эдрик впервые заметил, что глаза Гийома теперь стали такими же оранжевыми, как у жреца.

— Ваш брат спит, ему нужны силы и отдых, мы пока присмотрим за ним, — сказал Гийом.

— А что с Джиором?

— Лекарь потерял разум, да это и неудивительно, — сказал Шу-вээс.

— Как ты мог так поступить, Шу-вээс? — Эдрик был потрясен.

— Разве лучше, если бы он кричал от ужаса всю оставшуюся жизнь? Теперь он будет чувствовать себя счастливым.

— Нельзя, чтобы его видели в замке, ваша светлость, — подал голос Гийом. — Можно отвезти его в лечебницу при храме Кайниэль. За плату ему предоставят отдельную комнату и отличный уход.

— Я распоряжусь об этом сегодня же, — сказал Эдрик.

В это время послышался слабый хриплый голос:

— Это ты, брат?

Эдрик шагнул в соседнюю комнату, и его сердце сжалось от боли. Равьер выглядел ужасно, хотя чешуи на нем уже не было. Его лицо и видимая часть тела были испещрены ранами и ссадинами.

— Что, совсем плохо? — усмехнулся старший брат. — Я разбил зеркало, потому что не смог вынести своего вида, когда начал превращаться в тварь.