Чужая невеста для сына герцога

Что в руках Тай-вээса появился кинжал, похожий на тот, что был у Шв-вээса, только без рубина на рукоятке.

— Потерпи немного, кайэ-эсти. Сегодня последний раз, когда ты мне понадобилась, — почти ласково сказал маг и полоснул Мариссу по запястью, подставив небольшую чашу. Туда стала тонкой струйкой стекать кровь.

Тай-вээс подошел к Ильесте и склонился над ней.

— Теперь твоя очередь, аэсти. Какая удача для меня, что ты ждешь ребенка. Это многократно усилит действие твоей крови. Жаль, что Шу-вээс сумел добраться до тебя раньше.

Запястье Ильесты обожгла боль от острого холодного лезвия, и она почувствовала, как закапала кровь.

Тай-вээс подставил чашу и удовлетворенно улыбнулся.

— А сейчас мы все будем ждать, пока не наберется достаточно крови. Торопиться мне некуда. И вам тоже. Ведь последние мгновения жизни всем хочется растянуть до бесконечности.

Иль быстро слабела, у нее все сильнее кружилась голова. Она думала об Эдрике и том, как это несправедливо. Почему она должна умереть, когда только узнала, что такое любовь? Неужели ее зеленоглазому малышу не суждено будет родиться? Что будет с Эдриком? Перед ней вихрем проносились детские воспоминания, смех сестер, белоснежный красавец конь, на котором она летит вперед…

Иль стала ощущать, что начинает замерзать.

Жрец склонился над ней и заглянул в чашу. Он довольно сказал:

— Аэсти, как хорошо, что ты и вправду беременна. Это усилит мое могущество после ритуала. Мне нужно еще, чаша полна только наполовину.

Ильеста не могла пошевелиться, она поняла, что скоро умрет. Она снова начала думать об Эдрике. Как жаль, что ей придется сейчас умереть, и ее ребенок никогда не родится…

Ильесте показалось, что она уже умерла и попала в чертог к светлой богине. Она не чувствовала своего тела. Боли совсем не было. Только непонятно, что здесь делает Эдрик и почему он держит ее за руку?. И почему рядом с ним Улла, разве светлые боги забирают тьори на небеса?

— Ты очнулась, любимая, — муж склонился над ней и поцеловал в губы.

37.3

Тьори выскочила из клетки и вплотную подошла к Эдрику. Он замер, когда морда черной кошки коснулась его руки. Зубы и острые когти Уллы могли в считанные мгновения разорвать ему горло, но он стоял прямо. Наконец Улла лизнула его ладонь шершавым языком, а затем понеслась вперед по садовой дорожке.

У поворота она остановилась и оглянулась, словно приглашая за собой.

Эдрик смахнул пот со лба и бросился за ней.