Мама хлопотала наседкой, пытаясь скормить Ларисе недельную норму домашних разносолов, та категорически протестовала, отец невозмутимо ужинал, степенно поднося ко рту ложку, и лишь изредка усмехался в усы, наблюдая за «сражением» жены и старшей дочери. И Аленино опоздание к ужину являлось обязательной составляющей выученного и отработанного до автоматизма сценария всех пятничных вечеров. Первая часть «сценария» всегда отыгрывалась без запинки:
– Лара, ты совсем ничего не ешь!
– Я ем! – Лариса возмущенно фыркала и демонстративно зачерпывала ложкой из тарелки, чтобы мама хоть ненадолго сменила излюбленную тему.
Мамы хватало ненадолго:
– Лариса, у тебя почти полная тарелка! Тебе разве не нравится, как я готовлю?
– Нравится! Очень нравится! Но я не слон – съесть столько! Я уже сыта.
Здесь уже фыркала мама, скептически пожимая плечами и передразнивая дочь:
– «Сыта»… Клюнула, как цыпленок – и сыта. Ты, как стала жить отдельно, похудела страшно, наверное, совсем ничего не ешь. И все в сухомятку.
Давай, положу добавки…
– Нет!!!
В тот момент, когда «кулинарные страсти» достигали своего апогея, на сцене появлялся отец. Он степенно откладывал в сторону ложку, промокал салфеткой усы и, вступаясь за старшую дочь, спокойно и невозмутимо осаживал жену:
– Оля, оставь, ну что ты, в самом деле? Не хочет она больше – значит, и правда не хочет. Девочка взрослая, за свои желания-нежелания отвечает. Гляди, добьешься того, что Ларка вообще перестанет к нам приходить.
И незаметно подмигивал дочери.
– Чего это она перестанет к нам приходить? – мать упирала руки в бока и разворачивалась к усмехающемуся отцу.
– Закормишь ее!
– «Закормишь»… Ее закормишь! Смотри, какая тощая! – мама, следуя сценарию, привычно возмущалась. И на этом «кулинарная» сцена заканчивалась. Далее шел вольный перевод с импровизациями, но в рамках полюбившегося сценария.
И этот вечер в кругу семьи тоже не стал исключением. Уже блестяще была отыграна обязательная «кулинарная» сцена, Лариса, мысленно ужасаясь тому объему еды, который она, потакая маме, съела, ожидала чай (чай пить совсем не хотелось, но он являлся обязательной составляющей вечера), только вот Алена сегодня задерживалась немного дольше, чем обычно.
– Усвистела на свидание. Обещала не задерживаться. Но Аленкины обещания – тьфу! Слова на ветер, – отец проворчал не то чтобы сердито, но недовольно. – Дождется, когда-нибудь сниму ремень и приучу к порядку. И пусть не вопит о том, что уже взрослая.
