Ей повезло с соседкой по месту: пожилая женщина, поставив себе на колени перевязанную вместо крышки платком корзинку, мирно сложила на ней руки и уснула. Лара же спать не могла. Глядя в окно на унылый ноябрьский пейзаж, она слово за словом восстанавливала в памяти бабушкин рассказ и приснившийся накануне сон с тем, чтобы потом, когда она будет пересказывать все Инге, не упустить ни одной детали. «Я уже еду домой. Есть что рассказать», – на подъезде к Москве она отправила Инге сообщение на мобильный. И получила ответ: «Могу заехать к тебе сегодня, позвони».
«Ок», – отписала она Инге. Какой бы уставшей она себя ни чувствовала, лучше сегодня передаст Инге дневник и отчитается по поездке.
XIX
Майя после работы поехал не домой, а в их с Ларисой любимый бар. Она заняла свободный столик и в ожидании подруги заказала себе слабоалкогольный коктейль. Задумчиво потягивая через соломинку напиток, она, пока не пришла Лариса, пыталась привести в порядок свои мысли и справиться с грустью. Но мысли, так неожиданно вышедшие из-под контроля, едва систематизировавшись, тут же снова в беспорядке рассыпались.
Сталкивались, сбивались, разлетались – не последовательные, оборванные, мельтешащие. Прикуривая от зажженной свечки, Майя в сердцах даже выругалась, раздосадованная на себя и за хаос в мыслях, и за щемящую грусть, и за так неожиданно вспыхнувшие эмоции. Как они могли возникнуть – эти эмоции – у нее – немного циничной, расчетливой, «непробиваемой»? Недоразумение какое-то…"
"Плохо было оттого, что она словно попала в ловушку собственных убеждений и предпочтений и так неожиданно вспыхнувших чувств.
Она бы даже сказала, нелепых чувств. Ими бы и поделиться с близкой подругой, чтобы хоть немного выпустить их из души, клокочущие, как в закрытом автоклаве, да, с другой стороны, обнажить их – значит, признать, что все ее убеждения и предпочтения, на которых строилась ее жизнь – не более чем мишура, красивая фальшивка. Майя бы скорей признала, что фальшивка и недоразумение – ее вспыхнувшие эмоции.
Она не сможет принести им в жертву зазубренные до автоматизма правила, по которым строила свою жизнь. И не признается, что угодила в ловушку собственных предубеждений.
А эмоции кипят, накаляются, близятся к критической температуре, грозя в скором времени рвануть и разнести в осколки все то устоявшееся, монолитное, привычное, на чем, как на трех китах, строилась ее жизнь. Погасить их, убить, охладить – верное решение, пусть и сложно выполнимое.
