Работы к концу года много, Инга, надо было выйти. Больничный еще не закрыл, не успел. На днях съезжу.
– Привет, Инга, – Лариса поздоровалась с вошедшей на кухню сестрой Вадима. – Я привезла украшения, как ты и просила.
– Хорошо. Потом их посмотрим. Чай заварили? Отлично! Умираю, как хочу пить.
Лариса уже, видимо, привыкла к роли хозяйки в доме Вадима. Она, отказавшись от помощи Инги, быстро накрыла стол: разлила по чашкам чай, сделал бутерброды и выложила в плетенку печенье.
– На скорую руку… Я только перед тобой вошла.
– Вадим сказал, – Инга улыбнулась и села за стол.
– Инга, не томи! – Вадим с Ларисой, ожидая рассказа, одновременно поторопили ее. Ни он, ни она к чаю так и не притронулись.
– Дайте хоть чаю выпить! – Инга оправданно возмутилась. – Расскажу, но с условием – не перебивать и до поры, до времени не возмущаться. Принять мой рассказ не как забавную беллетристику, а как серьезную и важную информацию. А то знаю я тут некоторых… Любят поспорить.
Она с намеком посмотрела на брата.
– Клянусь, Инга! Буду паинькой! – он, словно сдаваясь, поднял обе руки."
"– С трудом верится… Ладно, слушайте. В общем, сегодня я обнаружила в своем электронном ящике письмо от неизвестной мне девушки, которая сообщила, что может дать информацию о Единении и оставила свой телефон. Я позвонила, мне назначили встречу с одной очень пожилой женщиной. Я тут же сорвалась и поехала домой к этой женщине. Зовут ее Марья Алексеевна, по возрасту ей не меньше восьмидесяти лет, но бабуля еще ой какая активная.
Она меня вначале расспросила, почему я интересуюсь Единением. Я все ей честно рассказала. Все, что знаю сама, что знаете и вы. После этого Марья Алексеевна поведала мне одну легенду. Но заметила, что про Единение знает очень мало людей, да и те, кто что-то об этом слышал, считают это просто мифом, легендой, преданием. Марья Алексеевна же уверена в том, что Единение существует просто потому, что ее троюродная сестра с этим Единением очень тесно соприкоснулась.
Проще говоря, приворожила, если можно применить это слово к Единению, своего мужа таким способом. Эта троюродная сестра Марьи Алексеевны, теперь уже покойная, жила, угадайте где… В Опенкине. Да-да, – Инга, заметив, что Вадим с Ларисой удивленно переглянулись, усмехнулась.
– Мир тесен. Именно троюродная сестра Марьи Алексеевны приходилась теткой той знахарке, у которой вы останавливались на ночлег.
