Да, лучше о сестре – у нее в пятницу день рождения, а подарок все еще не куплен. Надо будет завтра же отправиться по магазинам и что-нибудь выбрать. Кофточка, духи, комплект белья или золотое украшение – безошибочные варианты… Лариса мысленно прорисовала завтрашний маршрут, вспомнив все известные ей магазины, встречающиеся на пути, и, немного отвлекшись на тему подарка, более-менее успокоилась. Жаль, не осталось мартини, небольшая порция спиртного ей бы не помешала.
Она облачилась в теплый домашний костюм, завязала мокрые волосы полотенцем и, выйдя из ванной, отправилась на кухню.
Чашка чая и какой-нибудь бутерброд… Готовить или разогревать уже приготовленное категорически не хотелось, а вот бутерброд со сладким чаем – самое то. Наспех перекусив, Лара привычно закурила и уже почти привычно вновь подумала о Вадиме. Нет, нельзя, не надо. Со вздохом затушив сигарету, она сняла с головы мокрое полотенце и отправилась сушить волосы."
"«Может, Майка и права… Не такая уж я уродина, вполне симпатичная», – разглядывая свое отражение в зеркале ванной, Лара даже улыбнулась.
Зеркало правдиво поведало, что у нее – красивая улыбка, которая делает ее совсем привлекательной. И волосы у нее хорошие – Майка в этом тоже права. Лариса тряхнула головой, и высушенные волосы светло-золотистыми волнами легли по плечам. Может, ей стоит чаще ходить с распущенными волосами, а не завязывать их в скучный хвост? И краситься чуть ярче, чем обычно? Развеселившись, Лариса скорчила своему отражению рожицу. Помнится, еще несколько дней назад они с Майкой отправили всех бизнесменов и банкиров на фиг.
Ничего не изменилось – на фиг, так на фиг! И только Лариса так решила, как зазвонил ее мобильный. Отложив фен, девушка бросилась бегом в комнату, где на столе надрывался телефон. Схватив его, она бросила взгляд на высветившийся номер.
– О черт…
Еще пару секунд назад она мысленно так бодро отправила «банкира» в головокружительное путешествие на фиг, а сейчас, увидев его высветившийся номер, растерялась, как первоклассница.
Постаравшись, чтобы голос не выдал излишнего волнения, ответила:
– Да?
Голос все же предательски задрожал.
– Лариса? Вадим Дохновский… Я потревожил тебя?
– Ты? Нет, не потревожил… – а голос звенит, как у взволнованной пионерки на торжественной линейке. «Возьми себя в руки, Лескова. Тебя не собираются пытать на вопрос, что ты делала в такое время в том самом ресторане. И, может, даже не станут уличать в шпионаже и подстраивании встреч…».
