Чужая роза (СИ)

Позвонил в колокольчик и бросил прибежавшему на зов слуге:

— Внизу у галереи сидит нищенка.

— Прикажете прогнать? — с готовностью вскинулся Джунио.

— Нет. Приведи ее ко мне.

— Слушаюсь, хозяин, — в похожих на маслины глазах мелькнуло любопытство.

— Чего ждешь? Бегом!

Джунио скрылся за дверью, а он тяжело опустился в дальнее кресло и положил руки на обитые бархатом подлокотники. Внутри появилось странное предвкушение.

— Вызывали, ньор герцог? — послышался от двери голос Мартины.

— Зайди, — поморщился он и повернулся к служанке.

— Ты убирала сегодня у меня в кабинете?

— Да, ньор герцог.

Голос Мартины дрогнул.

— Тогда почему здесь пыльно?

— Простите, ньор герцог, — покраснела служанка, и ее большие голубые глаза наполнились слезами.

Абьери беззвучно выругался. Как же ему надоела эта глупая трусость служанки. Вечно норовит разреветься. Можно подумать, он при ней младенцев живьем ест или черные мессы устраивает.

Он посмотрел на невысокую, ладно скроенную девушку, и поморщился.

Сейчас ему уже казалось неважным, как выглядит кабинет и мнимую ли пыль он увидел или настоящую. Внутри бурлило странное нетерпение, помноженное на любопытство, и Алессандро сам не мог понять, откуда это все взялось. Слишком давно он не испытывал подобных чувств. Слишком давно его жизнь стала однообразной и пресной. Возможно, он сам себя обманывает и ожидает от встречи с оборванкой того, чего не сможет получить? А что он собирается получить? Каких откровений ждет от убогой нищенки? Чем она смогла привлечь его внимание?

«Тайной, — ответил кто-то внутри него.

— Тайной, заключенной в янтарных глазах».

— Я все уберу, ньор герцог, — напомнила о себе Мартина, и он отвлекся от размышлений и посмотрел на девушку. Вот уж у кого никаких тайн, все на лице написано. И настороженность, и глупая наивность, и привычка к частым слезам.

Он усмехнулся и уже собирался отправить служанку вниз, но в этот самый момент дверь открылась, пропуская нищенку и вошедшего за ней Джунио, и он тут же забыл и о Мартине, и о мнимой или настоящей пыли, да и о своих словах.

Заклинание личины заслонило истинный облик, скрыв его за спинкой кресла, а взгляд зацепился за мягко мерцающий янтарь, и та тревога, что засела в душе, наконец приобрела осязаемые черты. Чужестранка. Девушка с загадочными глазами была иноземкой, он понял это сразу, как только она вошла.