Чужая роза (СИ)

И только когда увидела заострившееся лицо Сергея и безумие, горящее в его глазах, поняла, что дело плохо. «Ты должна меня понять, Леся, — шептал муж, рисуя на камне у моих ног какие-то знаки. — Ты идеально подходишь для ритуала, я все проверил, ошибки быть не может. Огненная женщина, рожденная в первый день месяца арог, может открыть врата силы. И ты сделаешь это, Леся. Ты мне поможешь. Как только я тебя увидел, я сразу понял, что не ошибся, и сегодня все подтвердилось. Пещера позвала тебя, ты нашла путь… Теперь я смогу преодолеть кольца времени и оказаться в новом мире!»

— Что ж, осталась самая малость.

Голос Абьери вернул меня в действительность, а когда я поняла, что он говорит, внутри все похолодело.

— Сантони, — герцог повернулся к толстяку, и тот поспешил изобразить на лице льстивую улыбку. — Моя конреди хочет открыть в твоем аргестерии личную сокровищницу, и положить туда свое кольцо.

— Разумеется, ньор герцог, — закивал толстяк, и улыбка на его лице стала еще шире, превратив глаза в узкие щелочки.

Я открыла рот, собираясь возразить, но посмотрела на герцога, заметила острый взгляд синих глаз — и промолчала. Не стоит привлекать внимание. Я еще придумаю, как забрать камень.

— Что ж, прошу за мной, — угодливо поклонился Сантони, и, закрыв сокровищницу герцога на все запоры, повел нас к очередной зачарованной двери.

Алессандро Абьери

Он подошел к двери и прислушался.

Абьери нахмурился. Что-то было не так. Он думал, девушка будет рада получить статус его конреди, но чужестранка сумела удивить. Она никак не отреагировала на лестное предложение. Только прикрыла на миг свои удивительные глаза, а когда снова посмотрела на него, оказалось, что он ничего не может по ним прочитать. Ровный золотистый свет надежно скрывал эмоции и мысли. Правда, в какой-то момент ему показалось, что Алессия расстроена, но уже в следующую минуту она потребовала самый большой камень из его сокровищницы, и он понял, что ошибся.

К дьяволу! Хватит мучиться сомнениями. Сейчас он войдет в эту проклятую дверь и убедится в том, что между ними все по-прежнему.

Абьери рванул на себя ручку и вошел в просторную спальню.

— Ньор герцог?

Алессия застыла посреди комнаты, но тут же опомнилась и поклонилась, а его будто в грудь ударили.