Чужая роза (СИ)

За ними стояло очень многое — благодарность, вера, любовь, надежда.

Не знаю, как, но я чувствовала все, что вложил в них Абьери.

— Почему вы так долго? Я места себе не находила!

— Пришлось остаться. Император захотел меня видеть.

— И что? Увиделись? Все прошло хорошо?

— Даже более чем, — вмешался Форнезе. — С герцога сняли опалу, а вместе с ней и двойные налоги.

— Так это же замечательно, — прошептала я.

Если опалу сняли, значит, у герцога пока нет повода жениться?

Душу затопило облегчение, но тут я вспомнила, что это ничего не меняет и у меня осталось всего три дня, и на сердце стало тоскливо.

— Леся.

Чуткие пальцы коснулись моей щеки, стирая соленую влагу.

— Посмотри на меня, — тихо попросил Абьери.

Я неохотно подняла взгляд. Мне не хотелось, чтобы Сандро видел мою слабость.

— Я люблю тебя, моя роза чужого мира, — глядя в глаза, сказал Абьери и твердо добавил: — И прошу стать моей женой.

Я растерянно глядела в непривычно открытое лицо и не понимала, что происходит. Нет, я слышала каждое слово, но не могла поверить. Разве так бывает? Разве герцоги женятся на простолюдинках?

— Леся?

Голос Абьери прозвучал напряженно.

— Ты хочешь на мне жениться?

Я вглядывалась в знакомую синеву, пытаясь отыскать там ответ прежде, чем его произнесут губы. А сердце билось все быстрее, и в душе просыпалась надежда.

— Разве это так невозможно?

На лице герцога сияла улыбка — добрая, чуточку насмешливая, живая.

— Нет, то есть, да. Подожди, я совсем запуталась. Ты женишься на мне, зная, что я из другого мира и что у меня нет ни титула, ни богатства?

— Я не пойму, ты пытаешься меня отговорить? — усмехнулся герцог.

— Я пытаюсь понять, как такое возможно.

— Да скажи ты уже да, — вмешался стоящий поодаль Форнезе и подошел ближе.

Лицо мага выглядело серьезным, но глаза потеплели, в них не осталось прежнего холода.

— Леся? — требовательно посмотрел на меня герцог.

— Да, — выдохнула в ответ, махнув рукой на доводы разума и на прежние страхи. — Да, я согласна.

В тот же миг меня обняли и поцеловали так, что я забыла обо всем.

В груди поднималась жаркая волна, тело горело, а в душе рождалась новая, неизвестная мне прежде сила, накрепко привязывающая меня к чужому миру.

— А меня кто-нибудь обнимет? — послышался недовольный голос, и мне на плечо уселся нахохлившийся Бруно.