Чужая роза (СИ)

Моя непрекращающаяся боль и непоправимая ошибка. Как я могла быть такой слепой?..

— А то, смотри, я б не прочь, — не унимался Джунио. — Где ты еще такого горячего амири найдешь?

Я взглянула на хвастливого красавчика и усмехнулась. Вот уж у кого самомнения — с огромную гору.

— Приходи сегодня ночью во двор, — не отставал слуга. — Я тебе одну звезду покажу, ее могут увидеть только любовники.

Ты смотри, какой скорый! Не успел на первое свидание позвать, а уже уверен, чем оно закончится. Привык к быстрым победам и думает, что любая готова упасть в его объятия.

Вот только мне это не нужно. Мне вообще никто не нужен. Точнее, нам с Беттиной. Мы и сами проживем, безо всяких там мужчин.

Джунио уставился на меня горячим взглядом, а я отрицательно покачала головой и перешла к комоду. На нем стояли два тяжелых канделябра с магическими свечами, а между ними — та самая изумрудная шкатулка. Небольшая, плоская, с красивым золотым вензелем на крышке. Я медленно провела метелкой по таинственно мерцающему камню, и попыталась рассмотреть маленький замочек.

Крошечное отверстие для ключа, хитрая петелька, едва заметное углубление — так просто не откроешь, придется повозиться. Как сказал бы дядя Миша — надо хорошенько подумать. Бабушкин сосед был мастером на все руки, и в детстве я целыми днями пропадала в его гараже, наблюдая за тем, как из груды антикварного металлолома рождается настоящий «понтиак». И по мере сил помогала процессу, подавая ключи и отвертки, и с радостью натирая блестящие накладки на капоте. Мне нравилось возиться с инструментами. Нравилось быть нужной. Наверное, дядя Миша чувствовал мою неприкаянность, потому и учил премудростям механики. «Это надо обмозговать», — любил повторять он в особо сложных случаях. Вот и мне нужно было обмозговать, как добраться до шкатулки. Может, попробовать спровадить Джунио из комнаты? Придумать какой-нибудь благовидный предлог...

— Странная ты, Алессия, — не унимался слуга, и я мысленно пожелала ему провалиться. — Вроде, рыжие обычно горячие, а ты как ледышка с рыбьей кровью.

— Тебе какая разница? — пожала плечами в ответ. Мне не хотелось отвлекаться от главной цели и поддаваться на подначки слуги. — Не мешай мне работать.

— Работать, работать, — передразнил Джунио. — Так и будешь всю жизнь работать. Что ж, если счастья своего не понимаешь, тут уж ничего не поделаешь."

"Он усмехнулся и принялся насвистывать народную песню, которую любили петь в тратториях захмелевшие простолюдины.