Следующие ведра пошли на Юниль. Отмыв её и прочесав влажные волосы, я одела свою непоседу и, завернув в одеяло, передала ее Руни. Брат отправился укладывать её спать. За ним увязался и Льюис, который всё больше напоминал тень моей дочери.
Осталась вода и для меня. Только вот сил уже не было. Наполнив лохань, встала, глядя на нее, а у самой глаза слипаются. И вроде ночную рубашку чистую принесла, и ветошь для обтирания, а как представлю, что руками шевелить.
— Чего ты ждешь, Грета? — занавеска отогнулась, и ко мне зашел Вегарт.
— Вода остынет. Твой кашель ещё никуда не делся. Так что раздевайся и в лохань, а я потом всё вынесу. Остальные уже улеглись.
— Что ты здесь делаешь? — мой голос испуганно дрогнул.
— Странный вопрос, Грета, — уголки его губ приподнялись. — Ты же на ногах не держишься. Поэтому мыть тебя буду я. А после унесу в постель.
— Но…
— Нет, — он покачал головой. — Возражения я не принимаю. Мы можем потратить твои последние силы на спор, а после я тебя искупаю, или сразу лезешь в воду, и у нас будет ещё возможность выпить горячего травяного чая после.
Выбирай.
Выбирать?! Да мне даже подумать было страшно, что сейчас при нем придется снять платье. Оглянувшись на выход, решила, что лучше всего сейчас и вовсе сбежать. Только глупо всё это.
— Вегарт…
И вроде так много хотелось ему сказать. Столько мест, куда послать можно, а не шли слова. Только щёки краснели. Я физически ощущала стыд.
Над крышей дома прокатился раскат грома.
Вздрогнув, отошла от лохани и запнулась об ведро с водой, только чудом его не опрокинув.
— Грета, — Вегарт тяжело выдохнул и опустился на лавку. — Мне… Мне очень жаль, правда, — он поднял на меня взгляд, наполненный неподдельным сожалением. — Я всё понимаю и вроде пытаюсь себя как-то придержать, но не выходит ничего."
"Моргнув, я пыталась сообразить, о чем он вообще. Переминаясь с ноги на ногу, так и стояла у наполненного корыта. На дне плавали листочки и кривые веточки от разной заразы, на поверхности — кусочки коры для заживления ранок на коже.
Амма всегда добавляла этот сбор каждому в лохань и тихо наговаривала на здоровье. Вода парила и остывала. А я так не могла ни на что решиться.
— У меня был яркий пример перед глазами, как должен вести себя истинный. Я не про своего отца, который и имени моего не помнит. Мать ведь ведьма, а ту простой магией любить не заставишь. Никто об этом не знает, но она отвергла отца. Так что… — Вегарт снова вздохнул и запустил пятерню в волосы. — Но был Айдан, затем Дьярви.
