— Я не услышала, как дверь открылась, — шепнула, слегка растерянно.
— Утром петли смазал, — разувшись, он откинул грязные тяжелые сапоги и прошел на кухню.
Устало опустился на грубо сколоченный стул у стола и покосился на печь.
— Руни готовил жаркое, — поставив на пол кота, я поднялась. — Сейчас покормлю тебя.
Оставленные без внимания хвостатые проныры направились к моему дракону и попытались запрыгнуть тому на колени. Но удалось это только одному, второй же присел рядом и продолжил громко урчать.
— Как там Льюис? — Вегарт откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.
— Амма о нем позаботилась. Юниль вообще от постели не отходит. Она ему разве что подушки не взбивает.
Он кивнул.
— Сама сильно испугалась?
Взяв ухват, я вытащила ещё горячий котелок и потянулась за тарелкой. Вся перемытая посуда сваленной горой лежала на широкой плотной ткани на лавке."
"— Испугалась, конечно, — тихо ответила, выбирая половником куски мяса. — За два года, что я прожила здесь в тишине и покое, отвыкла от подобного.
Бойню я всего раз в жизни видела: в ночь, когда привезли мёртвого отца и Гасми. Тогда да… страшно было. До сих пор не понимаю, как нам удалось выбраться живыми. Иногда снятся тени мужчин с мечами в руках. Кровь брызгами на стенах. Сваленные в кучу тела женщин, среди них и та, что заставила меня бежать, прихватив дочь. — Я невольно взглянула в коридор, опасаясь, что Юниль может услышать. — Кларису вижу чаще остальных. Стою, смотрю на её застывшее лицо, понимаю, что сон, но легче не становится.
У меня не было и шанса её спасти. Она была обречена и понимала это. Мудрая темная ведьма сама умирала, но сумела уберечь и свое дитя, и меня. До сих пор сердце за нее болит. И легче на душе не становится.
Вздохнув, я сообразила, что стою у печи с наполненной тарелкой. Встрепенувшись, обернулась к Вегарту. Он сидел и молча наблюдал за мной. В его тяжелом холодном взгляде читалась некая настороженность. Будто боялся меня спугнуть.
Подойдя к столу, я поставила перед ним жаркое и присела рядом.
Мой дракон усмехнулся, а после поднялся, взял себе ложку и отломил хлеба.
— Ой, прости, — я покачала головой, сообразив, что забыла все это принести.
— Ничего страшного, — Вегарт сел на место. — День был сложным. Ты устала. Все, что нужно — возьму сам. Вы во время побега объединились с Аммой, так?
Я оказалась права: он действительно желал продолжить разговор и опасался, что я замолчу и откажусь откровенничать.
— Да. И им, и мне грозила смерть.
