Нет, возница всё же обнаружился, но валяющийся мешком на лавке. Судя по обилию ещё вязкой крови под ней, умер он совсем недавно. Кто-то перерезал ему глотку.
Вскинув голову, уставилась в мертвые глаза женщины. Их давно уже заволокло белесой пеленой. Сосуды в белках лопнули, окрашивая внутреннее содержимое краснотой. Из разинутого рта вывалился язык.
Голова бедной крестьянки была насажена на заточенную палку, а та, в свою очередь, прибита к борту телеги.
Моргнув, я с нездоровым интересом прошлась взглядом по повозке.
Всего шесть голов. По три на каждую сторону. Все женщины.
Светловолосые, молодые.
Втянув в себя воздух, пыталась понять, какой они расы. Волчицы, все как одна.
И снова эта вонь лежалой гниющей шкуры.
— Мама, — верещала Юниль, — Мама, пойдем домой.
Вздрогнув, волчица опустила голову и улыбнулась. Дочь побледнела, но вместо того, чтобы испугаться меня, наоборот схватила крепко за руку.
«Ей нельзя смотреть» — прошептала я той, что сейчас управляла телом.
Волчица, кивнув, согласилась с моими мыслями и отошла от телеги на шаг, отталкивая Юниль.
Руни встал рядом и принюхался. Я отчетливо ощущала его зверя.
Брат оскалился.
За нашими спинами слышался гвалт голосов. К нам бежали драконы.
Я же, пряча в складках платья дочь, пыталась сообразить, что же меня так настораживает.
«Белокурые» — отчетливо раздалось в моей голове.
Голос был мне не знаком. Грубый, низкий. Мужской. Я повернулась к Руни.
Его волк?
«Да, я слышу его» — вспыхнуло в моём сознании.
Брат принюхался.
— Давайте уйдем, мама, — пропищала Юниль, прижимаясь к моему боку.
— Да, тебе здесь не место, — согласилась с ней волчица.
Но несмотря на произнесенные слова, она продолжала разглядывать телегу. Её что-то беспокоило. Нервировало и раздражало. Словно мы обнаружили ещё не всё."
"Трясясь от страха, я попыталась взять контроль над своим телом, но получила жесткий отпор. Зверь не послушался.
«Спокойно» — промелькнуло в моих мыслях.
Я впервые ощутила её чувства. Невозмутимость, собранность и ни проблеска страха.
Всё то, чего мне самой так недоставало. Волчица словно являлась противоположностью моего человеческого я.
— Грета! — Сильный рывок и я вдруг оказалась в мужских объятиях.
Разум заволокло иным ароматом. Скошенной травы. Он перебивал и кровь, и гниющую плоть, и даже шерсть, пропитанную испражнениями.
— Не смотри, — Вегарт пытался отвернуть меня от телеги. — Не смотри, слышишь меня. Грета.
Меня мягко тряхнули.
Юниль всхлипнула.
