— Сегодня в пять часов я занял свое место в палате лордов и провел там все вечернее заседание, — негромко, но так, что слышал весь зал, произнес он. — Когда я вышел, я не нашел кеб, а ждать не хотел, поэтому прошу извинить меня за мой вид.
У нее перехватило дыхание.
— Прости мой внешний вид, — торопливо повторил он, — и сдержи свое обещание.
— Обещание? — Этого не могло быть. Актеры, находившиеся на сцене медленно отошли назад, оставив их одних на середине.
— Ты сказала, что я могу прийти к тебе, когда займу место в палате лордов, и тогда ты выйдешь за меня замуж.
Но… Должно быть, это сон. Наваждение. Его здесь нет. Он даже не написал ей ни строчки.
— Ты даже не написал мне ни строчки, — словно в бреду пробормотала Летти.
Он взял ее за плечи, нежно, но уверенно, и он совсем не походил на видение! Он был из плоти и крови, мужественный и сильный, он был Эллиотом, Боже мой!
— Я не решался.
Знал: если я когда-нибудь увижу тебя, у меня не хватит сил или решимости держаться в стороне, а ты не согласишься ни на что, кроме самого лучшего, что я могу дать, и не только ради себя, но и ради меня. Поэтому я не писал и не приходил, но только Богу известно, какая это была мука.
Ты должна избавить меня от нее! — потребовал он, его глаза сверкали страстью и обещали все, чего ей когда-либо хотелось. — Должна!
И, не в силах больше переносить страдания разлуки хотя бы еще минуту, барон Марч на глазах восьмисот зрителей заключил восходящую звезду сцены Летги Поттс в свои объятия.
— Ты должна выйти за меня. Дорогая моя, прекрасная, отважная Летги, — сказал он, понижая голос, так что только она могла его слышать.
— А теперь быстро, пока я тебя не начал целовать на глазах всех этих людей, соглашайся!
Она улыбнулась, охваченная восторгом, опьяневшая от счастья, и осыпала поцелуями его подбородок, щеки, шею и губы.
— О, да, — ответила она. — Да, да, да!
Летги Поттс никогда не была глупой."
