Метрах в тридцати от ворот, на пыльной дороге стояла толпа народу, человек двадцать-двадцать пять, и шестеро солдат на пути у них. Все стояли и молчали. Никто не нападал, но и никто не уходил, а к дому солдаты их не пропускали. Завидев меня, Хасем прошел по дороге и начал объяснять:
– Раньше здесь все дела судили-рядили родители Имхотепа. Потом – управляющий. Но сейчас управляющий в деревне, значит, по их рассуждению – кто-то из важных людей живет в доме.
– Так а хотят-то они чего?
– Я не разбирался, царица, что-то связанное с детьми…
– Прикажи воинам вынести из дома кресло.
– Госпожа!
– Хасем, от меня не убудет, а я хоть узнаю, что за проблемы возникают у людей. И прикажи называть меня просто «госпожа».
Солдаты установили навес от солнца, принесли одно из хозяйских кресел, и я приказала людям говорить.
– Великая госпожа! У этой женщины есть сын, он украл у меня курицу, а она скандалит и не хочет платить!
Полноватая подвижная женщина лет тридцати в легком белесом платье, запыленном и не слишком свежем, топталась передо мной.
Явно из тех людей, кто не умеет сидеть без дела ни минуты. Об этом говорил и сильный загар и тяжелые, почти по-мужски крупные, натруженные руки.
– Как зовут тебя, почтенная?
– Асо, пресветлая госпожа… А её – Горго. И это уже не первый раз ее дети замечены в воровстве!
– Скажи, Асо, почему ты уверена, что это сделал ее сын?
– Так я сама видела, госпожа!
Асо от возмущения аж всплеснула руками. Я посмотрела на вторую женщину. Молодая, сытая, сквозь одежду просвечивают отчетливые складки на животе – явно не голодает.
Одета дороже, кроме платья есть еще и накидка из крашеной ткани, на шее – ускх и это в будний день. Два медных браслета с крошками янтаря.
– Что скажешь, Горго? Почему ты не хочешь решить дело миром? Наказать сына и оплатить курицу?
– Госпожа, да кто будет слушать эту скандалистку?! Вечно она придирается, просто завидует моему богатству! Конечно, у меня есть слуги, а она работает сама! Но ведь это не моя вина, госпожа?
«Богатейка» смотрела на «плебейку» с легкой насмешкой и презрением.
Я обратила внимание на стоящих за ними мужчин и женщин.
– Кто из вас староста деревни?
Вперед выдвинулся тучный пожилой мужчина, низко поклонился – думаю, оценил охрану. Потому что одета я была совсем просто, да и макияж не наносила, только чуть зачернила веки – это действительно защищало от слишком яркого солнца.
– Пресветлая госпожа, прости, что нарушили твой покой.
