Сейчас, вспоминая подземное путешествие, я понимала, что просто не до конца верила в то, что это – навсегда. Мне все казалось, что этот сон закончится и я вернусь к прежней жизни. Но – нет! Все, что происходило вокруг меня теперь и было моим миром, касалось моей будущей судьбы. И воины моего отряда, и Имхотеп, и чувствующая отчуждение Амина – это и есть реальность. Очень непривычная, неудобная, как новая одежда не по размеру.
Чужим было все – еда, запахи, природа, климат. Люди… Люди были самым чужим и пугающим в этом мире.
Я не понимала привязанности ко мне Сефу. Даже подозревала, что он просто влюблен в прошлую ипостась царевны. Но, кажется – нет. Ничего такого я не заметила за эти дни. Тогда откуда такая верность? Амина, которая беспрекословно выполняла любые требования и сторонилась меня теперь. Я её не понимала! Имхотеп, который тоже что-то там себе думал и, иногда, странно посматривал на меня.
Все свободное время я старалась общаться с ним. Иногда спрашивала о чем-то Сефу.
Амина чувствовала обиду, от того, что «ее
царевна» мало говорит с ней, не пускает к себе в душу и отдалилась. Это могло стать большой проблемой!
– Амина, я хочу поговорить с тобой.
Мы плыли уже пятый день и в каюте теперь были устроены два ложа – для меня и для служанки. Кресло вынесли на палубу, за каюту. Там, в тени, я обычно и беседовала, и училась. Но сейчас решила, что настало время наладить отношение с Аминой. Полдень я всегда проводила в каюте – слишком пекло солнце.
Сегодня я приказала ей сопровождать меня. Сама служанка последнее время почти не общалась со мной.
– Садись и скажи мне, что не так.
Амина присела и уставилась в пол. Я сидела напротив в продуваемой легким ветерком каюте и в рассеянном свете, падавшем из незастекленных окон, рассматривала её. Около тридцати лет, полноватая, с гладкой плотной кожей, очень смуглой. Немного морщинок в уголках накрашенных глаз, аккуратные черты лица, узкие губы, карие, чуть узковатые глаза.
Недавно я с удивлением увидела, что ее прическа каре – это парик. Этакая плотная шапочка. Настоящие волосы были почти полностью сбриты. Так, какой-то незначительный ёжик в два сантиметра. Чистоплотная, как, впрочем, и все мои спутники. Все, даже воины отряда, мылись не один и не два раза в день, а при любой возможности и обязательно умывались перед трапезой. Сладкоежка. Я много наблюдала за ней и старалась запоминать, что она любит.
