Какой, к чертям, Верхний Египет?! Откуда эта хрень вообще взялась у меня в голове?!
Медленно пятясь, я вернулась в комнату, забралась с ногами в свою нишу и застыла, прижимая к себе сонную Баську. Я просто не знала, что делать. Забавная глупость, когда я думала о попаданках и трусах, всё больше становилась похожа на правду. И уже совсем не казалась такой забавной…
В коридоре, тем временем, послышалось какое-то шевеление, шлёпанье босых ног по камню, и появился тусклый, неровный свет…
– Небти, позволено ли мне будет войти?"
"У женщины, которая пряталась за стеной возле дверного проёма, в руках был факел.
Я отчётливо чувствовала запах костра и слышала потрескивание горящего дерева, видела неровные всплески пламени. Надо на что-то решиться.
– Входи!
Глаза, уже привыкшие к свету, не слезились. И видела я женщину достаточно чётко. Лет тридцати-сорока, в неверном свете факела точнее не скажешь, полноватая, очень странная причёска в форме удлинённого каре, похожая на шапочку. Мягкое платье сероватого цвета с яркой вышивкой по подолу и вороту.
Очень загорелая кожа и браслеты на обеих руках.
– Кто ты?
– Небти, ты не помнишь меня?! Я Амина, твоя служанка…
– Принеси мне пить.
Господи, как я с ней разговариваю? Какой-то птичий язык! Но я же её понимаю, как и она меня! Просто безумие…
Она вернулась через несколько минут с кувшином и пиалой, налила то самое питьё, которое я пробовала прошлый раз. Пиво... Я однозначно предпочла бы чистую воду…
– Я позвала Имхотепа, небти. Он должен осмотреть твою рану.
– Выйди отсюда!
Командовала я машинально, даже не задумываясь. Амина закрепила факел на стене и, кланяясь, вышла. Нет двери, хоть бы штору повесили!
Значит, она – моя служанка. Это опасно, она помнит все прежние привычки своей госпожи. А я собираюсь здесь жить. Нужно что-то придумать и отдалить её. Ну, я не знаю, что может осчастливить эту женщину. Может, её нужно выдать замуж, или просто дать ей денег? В голове у меня полная каша. Нет, разумеется, я не стану ей вредить, но отдалить её – обязательно нужно.
Я не слишком верю, что память тела со мной навсегда. Мне срочно необходимо понять местные реалии, вписаться в них. Вписаться так, чтобы не вызывать подозрения.
Из коридора послышались тяжёлые шаги мужчины и, низко поклонившись трижды – в дверях, в центре комнаты и у самого ложа, ко мне подошёл тот самый старик.
– Позволь, госпожа, я осмотрю твою рану.
Смущения я не испытывала. Напротив, на меня напало какое-то лёгкое оцепенение.
