— Думаешь, тебя оставят в покое? После того, как ты была с Севером? — он хмыкает, — В лучшем случае тебя убьют.
— А в худшем?
Он многозначительно улыбается и от этого хищного оскала по коже бегут мурашки. Что может быть хуже смерти? Во что, черт возьми, я оказалась втянута?
— Ты вообще знаешь, как часто девочки вроде тебя погибают только из-за того, что были не с тем человеком не в том месте? — интересуется Камиль спокойно.
— Хватит меня пугать, — не выдержав, срываюсь на крик, — Я не знаю о Севере ничего! Вообще ничего, кроме имени! И я уже сказала, что шпионить за ним не буду!
— Всего одну небольшую флешку воткнуть в его рабочий ноутбук…
— Нет!
— Почему? Ты настолько глупа, что решила будто что-то для него значишь?
Не знаю, что меня задевает сильнее — это предположение или насмешливый тон, с которым оно было сказано?
— Нет.
Я просто не настолько глупа, чтобы не понимать, что Север убьет меня первым, если уличит в предательстве, — обнимаю себя за плечи.
— Не уличит, — Леднев шагает ко мне, сокращая между нами расстояние, и пальцем заставляет поднять подбородок выше, — Его время кончится очень скоро.
Так что в твоих интересах быть на моей стороне, чтобы, когда придет время, я оказался на твоей.
Мы смотрим друг другу в глаза. Он — огромный, опасный и не менее скрытный, чем Север. И я — хрупкая перепуганная девушка, которая меньше всего хотела оказаться в такой чертовой заднице из-за одного лишь желания выйти замуж.
— А если нет? — спрашиваю прямо в глаза.
Не знаю, откуда у меня берется храбрость отказать сейчас, если раньше я так боялась отказать ему напрямую.
Камиль сощуривается недобро и притворно-ласковым движением поглаживает пальцем мой подбородок:
— А если нет — кто замолвит за тебя словечко, чтобы ты не попала в руки какого-нибудь садиста?
— Я сама за себя замолвлю. Я не вещь и не собираюсь подчиняться никаким вашим правилам, — тараторю на одном дыхании.
— Твоего мнения никто не будет спрашивать.
Какие знакомые слова! Кажется, я их уже слышала недавно.
Это настолько неожиданно, что мне не удается сдержать ироничной усмешки.
— Тогда мне гораздо выгоднее держаться за Севера, который моим мнением хотя бы интересуется, — отвечаю резко.
— Значит, нет? Учти, золотце, что потом ты будешь в другом положении и просить придется иначе, — ухмыляется Камиль и красноречиво указывает взглядом на пол у своих ног.
От откровенного намека передергивает и, отстранившись, я говорю ледяным тоном:
— Я уже сказала: нет.
