Без понятия, как в такой темени ориентируется Камиль, но он оказывается рядом через пару секунд, берет меня за руку, и мы начинаем медленно продвигаться куда-то вправо от машины.
Легче становится, когда мы все-таки выбираемся из леса. Здесь сумерки не такие густые, да и освещение отличное, хотя, как я понимаю, это нам совсем не на руку. Дальше приходится продвигаться через заросли ужасно колючего кустарника — он царапает руки, нещадно хлещет ветками по лицу и шее, даже лодыжку я умудряюсь располосовать. Но молчу. Боюсь, что от нас и так слишком много звуков.
Хотя рядом, под обрывом, плещется вода, да и вообще со всех сторон слышен стрекот кузнечиков и пение ночных птиц. Если бы не это, наверное, нас бы точно обнаружили сразу.
Когда Камиль резко останавливается, я от неожиданности тыкаюсь ему в бок головой и еле успеваю поймать равновесие, чтобы не грохнуться.
— Осторожнее, — шипит Леднёв почти неслышно, успев поймать меня за рукав кардигана.
— Ну извини, мы карабкаемся тут в три погибели, здесь не видно ни черта в этих кустах, — шепчу возмущенно.
— Если нас засекут, нам крышка. Так что не жалуйся тут. Сама со мной решила поехать.
Хочется сказать ему парочку «ласковых» слов, но я только крепче сцепляю зубы.
— Ладно, — цежу в ответ. Понимаю же, что он прав.
Камиль разворачивается ко мне.
— Держи, — пихает он в руки пистолет, с которым шел все это время, и достает второй из-за пояса джинсов, — Умеешь хоть оружие держать нормально в руках?
— Умею, — огрызаюсь я.
Сталкиваюсь со скептичным взглядом, которым меня одаривает Леднёв, и сдаюсь:
— Ну ладно, не умею.
Первый раз был сегодня на кухне.
— Вот же… — цыкает Леднев, — взял на свою голову. В машину же не вернешься? — обреченно спрашивает мужчина без особой надежды.
Ответа и не нужно — видя горящую в моих глазах решимость, он только тяжело вздыхает.
— Раньше надо было думать, когда охранникам ноги простреливал, — отрезаю я, наставляя на Камиля дуло пистолета, — и не вздумай даже пытаться меня назад отправить!
— Ладно, ладно, не ругайся, — поднимает он руки вверх и, отвернувшись, бурчит под нос, — И как только тебя Север терпит…
— Эй! — возмущаюсь, — Я все слышу вообще-то.
— Так, ладно. На пистолете взведен курок, так что следи, блин, за пальцами. Нажмешь на спусковой крючок — и кранты нам, принцесска. Там сейчас народа тьма тьмущая и все дяди нервные. Пальба начнется такая, что вряд ли кто-то живым уйдет.
— Да поняла я все, поняла, — бурчу, — Я осторожно буду.
— И не высовывайся.
