— Принцесска, сиди смирно, — произносит Север спокойным тоном, несмотря на то, что я ногтями впиваюсь в его кожу и царапаю ее.
Если сначала я наивно рассчитывала, что Артура сдержит платье, то теперь он ясно дал понять, что плевать хотел на то, что на мне надето. За пару секунд он расстегнул и пуговицу, и молнию, и приказал:
— Откинься на сиденье.
И ни черта его ни джинсы не смутили, ни то, что на водительском сиденье вообще-то сидит человек, который может все видеть!
— Север… — скулю жалобно, но зарабатываю только суровый жесткий взгляд.
Зажмурившись крепко, чтобы не сгореть от нечеловеческого стыда, и подчиняюсь. Но хватку на его руке не ослабляю. Только дышу часто и неглубоко.
— Так стыдно? — с легкими насмешливыми нотками в голосе интересуется Артур, ни на секунду не прекращая умелую ласку пальцами.
«Ненавижу!», — шиплю мысленно. Но тело реагирует иначе. Внутри горит пожар, растекается по венам. Так неимоверно стыдно, что кто-то может увидеть все со стороны, но вместе с этим и… так остро… Необъяснимо, запретно, неправильно.
Всхлипываю, когда Север давит слишком жестко, словно специально хочет наконец увидеть рвущиеся наружу эмоции, которые с каждой секундой все труднее сдерживать. Этот всхлип действует на Артура, как красная тряпка на быка. Он толкает меня на сиденье, заставляя лечь, и моментально вдавливает в него всем телом. Задирает лиф выше, с жадностью сжимает в ладони грудь. Я с силой стискиваю зубы, чтобы не дать стону сорваться с губ, когда Север до сладкой боли сжимает в пальцах сосок.
Цепляюсь за его плечи, боясь раствориться в этом сладком тумане, как за спасительную соломинку, но все равно тону во всех этих ощущениях.
— Неужели ты думаешь, что я бы послал ему то видео, где ты так сладко стонешь, м? — ощущение его обжигающего дыхания вместе с шепотом на ухо внезапно посылает по венам адреналин, — Дал бы ему увидеть тебя?
— Ты не отправил его? — спрашиваю хриплым шепотом и не узнаю своего голоса.
— Хотел. А потом решил, что нам стоит посмотреть его вместе, — от этого прозрачного намека внутри что-то екает, — У меня абсолютно все было под контролем.
И так будет всегда, поняла меня?
В его движениях уже ни капли ласки, только животная похоть вперемешку с необъяснимой злостью. Север доводит меня пальцами до той грани, когда хочется укусов вместо поцелуев — он их дарит с лихвой. И в тот момент, когда разум уплывает и кажется, что я вот-вот взорвусь, Артур отстраняется.
