Жаль, что промахнулся, - в словах парня слышалась неприкрытая злоба, которая пугала Альбину.
- Не говори так, Влад, - Альбина погладила сына по голове.
- Не могу не говорить, мама, ты бы слышала, что нёс этот урод. Без капли сожаления в голосе. Да он даже не раскаивается.
- Ошибку совершить проще всего, сынок. Пусть Бельский ответит за то, что сделал. Но ответит по закону.
- Ты правда веришь в закон, мама? Да он сядет и выйдет.
- Дима этого не допустит.
.
Дмитрий вернулся к Альбине и детям уже через двадцать минут.
"
"- Запись рабочая? – сразу спросил Влад, переживая, что мог сделать что-то не так и ни один из аппаратов не записал тех мерзких слов, которые говорил ему отец.
- Рабочая. Везде. Ты молодец, Влад. Учитывая те доказательства, которые у нас уже есть на руках, плюс эта запись, у Бельского не будет ни одного шанса отвертеться в причастности к гибели супрогов Шабановых. А ещё Василий приехал с новостями, - Дима перевёл взгляд на Кромвеля, который присоединился к полковнику.
- Я и парни смогли разыскать начбеза вашего отца, Альбина. Алексей Самойлов задержан и уже дал показания, - ответил Василий.
- Я помню Алексея, - произнесла Альбина, - он был ответственен за камеры, как сказала мне Раиса. Но исчез. Записи с камер из родительского дома были стёрты в за два дня до смерти мои родителей и на следующий день.
- Да. Самойлов раскололся. Мне пришлось надавить на него своими методами, - процедил Кромвель, - и да, Раису я тоже взял за… за все её выдающиеся места.
Пришлось припугнуть, как следует. Сидеть на нарах пару десятков лет на пару с Бельским она не пожелала. Рассказала много чего интересного.
- Эта гадина донесла о разговоре мамы с дедушкой и бабушкой, - с уверенностью заключил Влад.
- Да, Раиса годами докладывала Бельскому обстановку в доме Шабановых. Я выбил ордер на обыск дома Бельского. Он вынес документы из дома Шабанова. Их нужно найти.
- А нотариус? – уточнила Альбина.
- Пока не нашли.
Но документы сданы на почерковедческую экспертизу. Полагаю, что там мы сможем что-то доказать, - ответил Дмитрий, заметив, как сильно побледнела Яра.
Ярославе морально невыносимо было всё это слушать. Она так любила отца. А сейчас он не просто свалился с её личного пьедестала, а съехал куда-то гораздо ниже плинтуса и застрял по горло в самой грязи. В такой, которая хуже любой трясины. Из неё уже невозможно выбраться и от неё нельзя отмыться.
.
.
