– Что с Гансом?
– Он в своем вольере, где и положено быть такому псу, а то совсем его разбаловал, он уже забыл, что такое будка, – Альберт сжимал руль, смотря на ровную дорогу. Вот совсем недавно была звездная ночь, а теперь небо заволокло тучами. Рассвет был серым, дождь начал лить стеной. – Да чтоб тебя.
Ему хотелось скорей приехать в городскую квартиру, дать Вике отдохнуть, самому поспать хоть час, алкоголь из головы выветрился, словно он и не пил. После слов «пожар», его словно оглушило, побежал искать Викторию, рвался из рук охраны в задымленную гостиницу, он бы вырвался, но белка появилась сама.
– Остановись, такой ливень, надо переждать.
– Ты думаешь, я не справлюсь с управлением?
– Справишься, но лучше не надо.
Альберт прижал черный внедорожник к обочине, не глуша мотор, чтоб в салоне было тепло, отпустил руль, смотря в одну точку, слушая шум дворников монотонно двигающихся по стеклу.
– Кто это мог сделать?
– Разберемся, там везде камеры, Тимур проверит. Иди ко мне.
Тянет девушку на себя, усаживая на колени, заглядывая в глаза, словно пытаясь там что-то увидеть.
– Ты устал, надо отдохнуть, был безумно трудный день, – Вика проводит ладонью по небритым и колючим щекам, об Антоне она расскажет потом, чтоб Альберт прямо сейчас не сорвался и не наделал глупостей.
– На том свете отдохну.
Дыхание обжигает, горячие ладони тянут за шею, он прижимается к ее мягким губам своими, моментально врываясь языком в рот. Дышать сразу становится нечем, а мужчина продолжает кусать и тут же лизать губы, прижимая к себе все сильнее.
– Альберт…Аль….
– Молчи, белка, молчи, иначе могу быть грубым. Думал, сердце разорвется, если ты задохнешься или сгоришь там.
Вика не сказала больше ни слова, застонала отвечая на поцелуй, а Альберт зарычал, стягивая с ее плеч пальто. Целуя шею, больно засасывая нежную кожу.
А дальше было чистое безумие, дождь барабанил по крыше, заливая сплошной стеной запотевшее лобовое стекло. Вика перекидывает ноги, садясь сверху, сама целует, ведет языком вниз по шее, облизывая, целуя, оставляя влажный след, засасывая кожу, как это только что делал Альберт.
Чувствует, как дергается его кадык, как он тяжело дышит, как задирает широкую юбку, рвет тонкий капрон колготок. Потому что совершенно нет сил и времени ждать, когда она все это снимет.
Теперь его пальцы везде, сжимают талию, ягодицы, Вика вскрикивает, когда он касается ран на боку, но терпит. Трясущимися пальцами расстегивает ремень и ширинку на брюках.
