Вы думаете, я слепая и ничего не вижу и не понимаю, что у вас за усадьба?
Руслан смотрел потемневшим взглядом, понимая, что каждое произнесенное девушкой слово — это правда, и оно каждое резало по живому. А Фирсов смотрел с восхищением, вот она, настоящая Виктория, победа сама для себя, умеющая сказать правду в глаза и ранить ею. Теперь она не испуганная белка, что пришла в этот кабинет первый раз, смотря затравленным взглядом, теперь она настоящая, живая, дерзкая. Она достойна счастья.
– Вы ведь живете одной ненавистью и прошлом.
Прошлым, которого давно нет, людьми, которых давно нет в живых. Да, это больно, но это не жизнь. Вы думаете, вы одни кого-то потеряли? Ваша проблема не враги, а вы сами, вы не умеете нормально жить, радоваться, быть счастливыми. Игра в карты, бои в клетке, - вот это все ваша жизнь, но не моя.
Вика глубоко вдохнула, чтоб унять волнение.
– У нас была сделка, моя проблема решена, спасибо за все. И да, я очень рада, что вы все живы и что не будет боя. Наверняка будут другие, Руслан ведь не успокоится, пока его мозг не станет кашей.
А ты, Альберт, не успокоишься, пока не накажешь всех врагов. Берегите себя.
Они ничего не сказали, даже не сдвинулись с места. Вика как можно спокойнее прошла к столу, взяла сумочку, вышла из кабинета, тихо закрыв за собой дверь. Зажала рот ладонью, сдерживая рыдания, что вырывались наружу, замерла на месте, вздрогнула, когда услышала сильный удар где-то рядом с дверью, звон стекла и громкий мат, но уверенно прошла дальше, не сбавляя шаг.
В холле клуба охранник подал пальто, накинула на плечи, а когда вышла на морозный воздух и слепящий снег, Ганс бросился в ноги, ища мордой ее руки.
Присела, обняв его мощную шею, уже не сдерживая слез, гладила, а он все пытался облизать ее лицо и слезы, что катились градом.
– Я тоже тебя люблю, мой хороший, мой славный, мой самый любимый мальчик. Тоже тебя люблю, как и тех дураков, но я должна уйти, так будет лучше. Прости меня, прости, пожалуйста. Я не забуду тебя, никогда не забуду.
Ганс ничего не понимал, лишь начал скулить, все продолжая облизывать языком то руки, то щеки девушки.
ЧАСТЬ 44
– Альберт, завязывай бухать, тебе нельзя, ты на лекарствах. Да отдай ты ее, прекрати. Ведешь себя, как ребенок.
Руслан вырвал из рук Фирсова почти пустую бутылку коньяка, еще несколько таких же валялись прямо на полу. В том номере, где раньше жила Виктория, теперь сигаретный дым, кажется, впитался в стены и мебель.
