Пусть это покажется странным, но он рад тому, что хоть часть мести свершилась, осталось самое трудное, наказать другого человека. Фирс постоянно сдерживает его, вечно разрабатывает какие-то планы и схемы, великий махинатор. Но сейчас, на душе была горечь совсем не о том, что произошло много лет назад.
– Так не должно быть.
– Ты о чем?
Удар в стену, второй, гул по кабинету и отборный мат Руслана.
– Тебе заклинило? Кончай крушить мой кабинет.
– Мы не должны были так поступать с Викой.
– О, очухался, здравствуй, Ястребов.
Смотрю, шестеренки заработали в твоей железной черепушке. Ты мой верный и глупый дровосек. Что, случилось? Элли подарила тебе сердце? Ил ты Страшило и наконец появились мозги?
– Да отъебись, тебе лишь бы стебать.
– Так я говорил, ты меня не слушал.Ты вообще никого не слушаешь.
– Сука!
– Рус, головой ударься, будет больнее.
Альберт повернулся, облокотился на подоконник, начал рассматривать суровое лицо своего брата. Да, он прав, но время не вернуть назад.
– Она не заслужила такого, не заслужила того, что было.
Ведь я не такой, совсем не такой, я думаю, что не такой. И у меня всегда было сердце и мозги.
– Только ты думал другим местом. Тебя это гложет?
– Да, спать не могу ночами, я только потом, услышав ее крик, вспомнил, как кричала мама. Я такой же конченый ублюдок, как та тварь, что убила ее. Мы такие, как он, ты понимаешь?
Альберт задумался, да, как ни странно, Рус прав. Но самое странное, что с появлением девчонки все начало меняться.
Не понятно пока, хорошо это или плохо, но изменения на лицо. Вот, Руслан начал думать, не то чтоб он не делал этого раньше, так-то он парень неглупый, замкнутый только, не понять, что у него на уме. После того случая он перестал быть жизнерадостным ребенком, стал диким, как волчонок, и ненавидит яблочный пирог.
– Мы сломали ее, заставили жить по нашим правилам, так не должно быть.
– Твои предложения?
– Отпустить. Черт с ним, с долгом. Так не должно быть.
– Куда ты хочешь ее отпустить, мой любезный, но недалекий друг?
– Домой, в свой мир, ей не место здесь.
Руслан сжал кулаки, хотел снова ударить в стену, но не стал. Он думал об этом все время, пока был рядом с Викой, надо отпускать сейчас, потом будет уже поздно, он уже теряет рядом с ней голову. Внутри непонятно, что намешано: чувство вины, сожаление, желание, влечение, боязнь снова причинить боль.
– Ты хочешь ее смерти?
– Не понимаю?
– Рус, если ты уж начал думать, подумай дальше.
