Чужая жена

Я попыталась обойти его, но он молниеносно обхватил меня вокруг талии одной рукой, а второй — сдернул платок! Почему этот головной убор является для него такой проблемой?

Я не успела возмутиться, как мужчина прижался губами к моей шее и начал покрывать ее поцелуями. Мой протест превратился в глубокий стон, который я уже не смогла сдерживать. Мгновение спустя, когда Мансур прихватил чувствительную кожу зубами, мои ноги подкосились, и я обмякла в его объятьях, удерживаемая лишь его крепкими руками.

Да что со мной такое?! Почему я становилась такой слабой и податливой рядом с ним?!

Его ладонь накрыла мою грудь, сжимая ее сквозь ткань одежды, но, по ощущениям, мне казалось, что между нами не было никакой преграды.

— Поцелуй меня, — потребовал Мансур, прижимаясь к моим губам своими.

Я слегка приоткрыла губы, наполненная любопытством и желанием узнать, каково это — ответить на его чувственные ласки. Его язык столкнулся с моим, бесстыже принялся изучать мой рот. Мужчина довольно вздохнул, понимая, что я уже не сопротивляюсь, сдавшись под его напором.

Пыталась собраться с силами, чтобы оттолкнуть его, но не могла взять под контроль собственное возбуждение, пробужденное им с такой легкостью.

Я дрожала и упиралась в его плечи, но вместо того, чтобы отодвинуться, лишь крепче сжимала ткать его футболки.

Поцелуй же тем временем и не думал заканчиваться, от силы его напора у меня покалывало губы, но Мансур все продолжал и продолжал эту сладкую пытку, начиная ласкать мои бедра руками.

Это прикосновение вернуло меня на землю, и я все-таки смогла оторвать его от себя.

Мы смотрели друг на друга, пытаясь привести дыхание в привычный ритм. Взгляд Мансура был наполнен желанием, в котором на этот раз я и не сомневалась.

Неужели это тот самый мужчина, который все время ругал меня?

— Если не перестанешь закусывать губу, мы начнем все сначала, — прорычал он, сжимая меня крепче.

Некоторые вещи не меняются. Видимо, мне все-таки придется привыкнуть к его рычанию.

14 глава

Мансур уехал, забрав мой паспорт и пообещав, что до обеда решит вопрос о регистрации нашего брака.

Мне предстояло сказать маме, что я снова выхожу замуж, и после обеда к ним приедут старейшины для заключения никаха[2]. Мансур уже договорился с моим дядей, и тот должен был выступить перед муллой в качестве моего опекуна. На отца надеяться не стоило. Не будучи в очередном загуле, он всегда вел себя весьма агрессивно, а я не хотела испытывать унижения перед старейшинами.