Чужак из ниоткуда-3

Но я не Румата. Хотя и мечтал им быть, как и миллионы советских мальчишек.

— А кто? — спросил Владимир Алексеевич с самым серьёзным видом."

"Пришлось — в который уже раз! — рассказать историю с клинической смертью и последующим, фактически, воскрешением, после чего в моём мозгу, сознании и организме в целом произошли столь невероятные изменения.

Рассказ поверг братьев и директора в глубокую задумчивость.

— Ну хоть что-то это объясняет, — проворчал, наконец, Аркадий Натанович. — И то лишь потому, что мы ни черта не знаем, об истинных возможностях человеческого организма.

Неожиданно мне захотелось немного пошалить.

— Вы даже представить себе не можете, насколько ни черта, — сообщил я весело. — К примеру, я могу затянуть на себе или любом другом резаную, колотую или даже пулевую рану за пять минут. Шрама не останется. Но демонстрировать не буду, мы не в цирке, хотя в цирке я работал. Возьмём что-нибудь попроще и без крови. Посмотрите в окно.

Братья и директор послушно повернули головы к окну.

Я вошёл в орно, и накинул на себя «туманный плащ».

— Однако, — пророкотал Аркадий Натанович, поправляя очки и оглядывая кабинет. — Это шутка такая?

Владимир Алексеевич даже поднялся со своего места и тоже осмотрел кабинет.

Борис Натанович отодвинулся вместе со стулом, наклонил голову и заглянул под стол.

— Под столом его нет, — сообщил он с непередаваемой интонацией.

— Отвлёк наше внимание и вышел? — спросил директор обсерватории.

— Не может этого быть, — сказал Аркадий Натанович.

Я сбросил «туманный плащ» и вышел из орно.

— Всё-таки цирк, — сделал вывод Борис Натанович.

— Если учесть, что в цирке артисты зачастую демонстрируют то, что не умеют обычные люди — да, цирк, — сказал я.

— То есть, это какой-то фокус? — осведомился Аркадий Натанович.

— Если обман зрения можно назвать фокусом — да, фокус, — сказал я. — Извините, если эта небольшая демонстрация возможностей человеческого организма показалась вам неуместной.

— Нет, что ты, — вежливо сказал Борис Натанович. — Было очень интересно.

Однако пора было переходить к делу, и я перешёл.

— Скажите, Владимир Алексеевич, — обратился я к директору обсерватории. — Вы ведь специалист по двойным звёздам, насколько я знаю?

Наш последующий разговор свёлся к вопросу определения галактических координат той или иной звезды относительно Солнца.