Чужак из ниоткуда-3

— Десять минут, — напомнил товарищ Прокофьев и положил трубку.

Я подождал двенадцать минут и вернулся в школу.

При моём появлении звуч поднялась со своего места. На её лице сияла насквозь фальшивая улыбка.

— Что ж ты сразу не сказал, Серёжа, что от самого Михаила Алексеевича? — с мягкой укоризной осведомилась она. — Разумеется, мы всё сделаем и в кратчайшие сроки.

— Вот и славно, — сказал я.

Мы обговорили порядок и сроки. Я пообещал, что предварительно познакомлюсь с учителями, возьму все необходимые учебники и методические пособия, и мы расстались с Лидией Борисовной если не на дружеской ноте, то весьма довольные друг другом.

По-моему, она поняла, что я не собираюсь становиться ей врагом, но желательно всё-таки от этого непонятного провинциального вундеркинда с такими связями избавиться побыстрее.

Лучший способ — дать, что он хочет.

А там мало ли, — может, и пригодится в жизни полезное знакомство.

— Едем? — осведомился Василий Иванович, когда я уселся рядом.

— Теперь — да. В Калининград [3]. Центр подготовки космонавтов.

— Другой конец Москвы, — прикинул шофёр. — Как всегда, через город?

— Конечно. Ни за что не откажусь лишний раз Москвой полюбоваться.

За последнее время я полюбил ездить по Москве на машине. Была в ней эдакая спокойная ширь — как бы зародыш необъятной шири всей нашей Родины. Едешь — и радуешься. А уж с таким водителем как Василий Иванович и вовсе не езда, а сплошное удовольствие.

Мы проскочили по относительно новой Профсоюзной улице, выехали на Ленинский проспект, пролетели его с ветерком, возле метро «Октябрьская» свернули на Садовое.

Из набежавшей тучки брызнул «слепой» дождик. Струи воды с неба красиво засверкали под солнечными лучами.

Бывает всё на свете хорошо, —

В чем дело, сразу не поймёшь, —

А просто летний дождь прошёл,

Нормальный летний дождь.

Раздалась, словно по заказу, из включённого радио песня.

Я прибавил звук, эта песня мне нравилась. Как и фильм.

Мелькнёт в толпе знакомое лицо,

Весёлые глаза,

А в них бежит Садовое кольцо,

А в них блестит Садовое кольцо,

И летняя гроза [4].

Пел Никита Михалков. В фильме он пел её в метро, но сейчас, казалось, поёт, сидя с нами в машине.

Попав в «зелёную волну» светофоров, прошелестели по мокрому асфальту Садового кольца, свернули на проспект Мира. Вот уже и ВДНХ. Промелькнула и уплыла назад знаменитая на весь мир скульптура Веры Мухиной «Рабочий и колхозница», и я в очередной раз подумал, что постамент для столь мощного произведения искусства явно низковат.