Чужестранка. Книга 1. Восхождение к любви

А может, мне так казалось после работы на огороде, где мной овладевало тихое чувство радости от прикосновения к растениям, удовлетворение от того, что я помогаю им расти. Вероятно, сыграло свою умиротворяющую роль и то, что для меня нашлось дело, что я теперь не буду топтаться по замку неприкаянной и неуместной, словно клякса на пергаменте.

Некоторое время спустя я проснулась – то ли потому, что на солнце набежало облачко и потянуло холодом, то ли оттого, что изменился тон разговора мужчин.

Они снова перешли на английский и говорили о чем-то очень серьезном, совсем не так, как болтали о лошадях.

– До собрания осталась всего неделя, – произнес Алек. – Ты, паренек, уже решил, что будешь делать?

Джейми вздохнул протяжно.

– Нет, Алек, не решил. То одно выбираю, то другое. Кажется, лучше было бы остаться работать с животинками и с тобой.

В голосе у него ясно чувствовалась улыбка, но она исчезла, когда он продолжил:

– А Колум обещал мне… но ты об этом не должен знать.

Поцеловать железо и принять имя Маккензи, изменить всему, что мне родное? Нет, мне и думать об этом не хочется.

– Ты такой же упрямый, как твой отец, – заметил Алек, но в его голосе прозвучало ворчливое одобрение. – Во всем на него похож, только ростом высокий и волосы светлые, в материнскую родню.

– Ты его знал? – с горячим интересом спросил Джейми.

– Знал немного, а слышал очень много. Я ведь здесь, в Леохе, появился как раз перед тем, как они поженились, твои родители.

Послушать, что говорят о твоем отце Колум и Дугал, так подумаешь, он чуть ли не сам дьявол. А матушка твоя ни дать ни взять Дева Мария, которую он уволок прямо в ад.

– И я похож на него, да?

– Один к одному, паренек. Я ведь вижу, что тебе это поперек горла – быть человеком Колума. Но тут есть о чем поразмыслить, согласен? Дело-то в борьбе за Стюартов, и у Дугала свой путь. Если ты, паренек, правильно выберешь, на чью сторону встать в этой драке, то получишь назад свою землю и кое-что еще в придачу, что бы ни делал Дугал.

Джейми ответил междометием, которое я про себя успела окрестить как «шотландское фырканье» – некий неопределенный звук, который возникал где-то в самой глубине гортани и мог означать все, что угодно. В данном конкретном случае он, на мой взгляд, выражал сомнение в вероятности желаемого выхода.